Спогади

Воспоминания

Из воспоминаний Дейла Рида ^new!
Агарков А. Из рассказов дяди Шалико
Варламова И. Фестиваль молодежи и студентов
Владимирская Т. Встречи с Дином Ридом ^{Эксклюзив!}
Волошнюк С. Пока я помню, я живу
Давыдович Д. Дин Рид в моей жизни. К 70-летию
Давыдович Д. Встреча со старой учительницей
Давыдович Д. Первый концерт Дина Рида в Москве
Игошев В. Портрет
Касьянова Т. О том, как Дин Рид гастролировал по БАМу
Коршунова А. VII Интернациональный фестиваль
политической песни памяти Виктора Хары
Коршунова А. Концерт в Театре эстрады
Крылова И. Концерт в Москве
Лапшинский В. Концерт в КДС
Малышева М. Автограф
Малышева М. Концерт в Ленинграде
Славский В. Встреча
Соловьев А. Концерт Дина Рида
Сысоева С. Встреча в Останкино
Уилл Робертс. Голубая ель из Колорадо
Встреча с Дином Ридом
Дин Рид и «Верасы»
Как кыргызстанец состязался с Дином Ридом
Концерт в МГУ
Ленинградская студия телевидения
Съемки в Карелии
Интервью с Надеждой Чепрагой ^{Эксклюзив!}
Интервью с Александром Тихановичем
Интервью с дирижером Александром Петуховым ^{Эксклюзив!}
Интервью с художницей Мариной Алексеевой
Фрагменты из интервью с Бисером Кировым
Фрагмент из интервью с Ольгой Мигуновой
Фрагмент из интервью с Олегом Смирновым
Из статьи, посвященной певцу Леониду Шарохе
Личные воспоминания

 

Из воспоминаний Дейла Рида

Когда мы с Дином и Верноном были маленькими, наша семья часто переезжала. Вернон родился, как раз когда мы переезжали из Лейквуда, Колорадо, в Эль-Монте, Калифорния. Годом позже мы переехали в Солт-Лейк, Юта. Через год мы переехали в Помону, Калифорния, потом, когда Дину было около 10 лет, мы вернулись обратно в Денвер, Колорадо. Когда Дину было около 13 лет, мы перебрались в Уайт-Ридж, Колорадо, сначала в квартиру, пока мы строили дом поблизости, потом семья перебралась в новый дом.
Мы построили другой дом в Боулдере, Колорадо, где семья жила короткое время. Тогда Дин и я жили вместе, я учился в колледже последний год, а он первый, в то время как наши отец, мать и Вернон жили в Аризоне.

* * *

Наш отец (прежде учитель истории и математики) любил читать книги об истории, а наша мама читала нам и учила нас читать. Мы, три мальчика, читали книжки комиксов, книги приключений и журналы прежде, чем мы начали ходить в школу. Когда мы были маленькими, нашими любимыми были истории о животных, особенно о Винни Пухе и его приключениях.
Мы верили в Санта Клауса и очень любили Рождество. Нашим любимым рождественским подарком был электропоезд с рельсами, закрепленными на большом листе зеленой фанеры. Мы устанавливали это в гостиной, и можно было переводить поезд с одного пути на другой, сигналя свистком, и, насколько я помню, был даже дым!

* * *

Папа любил слушать спортивные передачи по радио, но он не мог играть сам, потому что у него была только одна нога. Он прослеживал, чтобы у его трех сыновей было много возможностей играть в баскетбол и другие спортивные игры. Дин и я запускали бумажных змеев вместе. Я помню один день с сильным ветром, и я продолжал разматывать веревку и послал Дина, чтобы купить еще веревки, пока бумажный змей не оказался вне поля зрения, поскольку темнело. Дин (на три года младше меня) замерз и проголодался, поэтому он пошел домой, оставив меня попытаться свернуть веревку в темноте, но она порвалась, и мы никогда больше не увидели бумажного змея…

* * *

Папа прививал нам любовь к работе, просил, чтобы мы помогли ему в его различных делах, включая снос одного дома и постройку двух других. Одна из его фирм продавала маленькие тракторы и газонокосилки, они прибывали не собранными в деревянных коробках, и Вернон, Дин и я открывали коробки и собирали детали вместе.

* * *

Мама была превосходным поваром и учила каждого из ее трех сыновей готовить. Мы любили разрезать (ножницами, которые погружают в воду, иначе не получалось) зефиры на маленькие кусочки, чтобы положить на шоколадную глазурь ее восхитительных шоколадных тортов.
Все мы любили делать и есть домашнее мороженое, сделанное по рецепту «земляничного мороженого дяди Боба». Папа клал большой кусок льда в мешок, крошил его на мелкие кусочки топором, в то время как мама смешивала ингредиенты. Я вручную крутил мороженицу, поворачивающую металлический цилиндр в тающем льду. Наша семья и другие родственники и друзья любили есть сладкое, холодное мороженое.
Каждую осень мы приезжали в Grand Junction, Колорадо, чтобы посетить нашего кузена и собрать персики. Мама делала восхитительный персиковый напиток для нас и семьи ее сестры.

* * *

Вообще мы, три мальчика, были в хороших отношениях, за исключением длинных автомобильных путешествий, которые нашему отцу нравилось предпринимать. Мы сидели вместе сзади и приставали друг к другу. Мама читала нам и поощряла нас смотреть на номерные знаки автомобилей, чтобы мы определяли штат, откуда они были, и рассказывали ей, что мы знали о том штате.

* * *

Так как мы были сыновьями учителя, от нас ожидали хороших отметок в школе, и ни один из нас и не думал списывать у других студентов. В высшей школе я, как самый старший, подавал пример в учебе, Дин делал успехи в легкой атлетике, а Вернон играл в бейсбол и футбол.

* * *

У нас, троих мальчиков, больше трех лет разница в возрасте, и в течение жизни мы интересовались разными вещами. Меня больше интересовали технические вещи, такие, как создание детекторных приемников, поиск и распознавание минералов. Я пробовал смешивать разные химикаты, чтобы сделать громкий шум! Все мы коллекционировали бабочек, пауков и других насекомых и разводили голубей и морских свинок.
Мы с Дином ловили и держали в клетках сусликов, дикобразов, змей. Был у нас и такой питомец - скунс по кличке Петуния. Мы плохо чистили клетку, и она пахла так, что папа велел нам выпустить скунса в лес.

* * *

Так как наша семья много раз переезжала, мы много играли друг с другом, прежде чем находили друзей по соседству и в школе. Мы изучали обычаи и культуру разных людей, живших рядом с нами, и это было одной из причин, почему Дин с удовольствием общался с людьми по всему миру. Наш отец был учителем истории, и он рассказывал нам, как люди жили на земле в прошлом. Наша мама получила три университетские степени и потому посещала женские конференции в нескольких странах, так что вся наша семья обладала знаниями о людях, живущих в разных частях мира.

* * *

Среди трех мальчиков я имел большую склонность к одиночеству. Дин и Вернон были более коммуникабельными, предпочитая больше общаться с другими людьми. Дин и Вернон больше походят на нашего отца, являвшегося хорошим коммивояжером.
Папа любил интеллектуальные игры, особенно шашки, поэтому семья играла в карточные игры, «Монополию» и другие. Очень немногие могли победить папу в игре в шашки; он даже изучил книги о шашках.

* * *

Верховая езда – это по большей части хобби Дина. Я не помню, ездил ли Вернон верхом, но предполагаю, что мог.
Я провел несколько недель летом в Вайоминге, работая на туристическом ранчо, когда мне было около 14 лет, где мы ездили на лошадях.
Когда мы жили в Уайт-Ридже, наш кузен, который жил в Grand Junction, Колорадо, давал нам лошадей, которых Дин учил прыгать через препятствия.
Я ездил на тех лошадях в Grand Junction и в Уайт-Ридже, даже пытался прыгать однажды, но упал. Дин любил ездить и в стиле «вестерн» (по-ковбойски), и «английским стилем» (традиционным европейским), и насколько я знаю, он был в этом очень хорош.

* * *

Каждый из нас был храбр, но по-своему.
Весной наш отец взял нас, троих мальчиков, в поездку в горы Колорадо, где мы обнаружили маленькое озеро с плавающим в нем зимним льдом. Дин сбросил одежду и прыгнул в почти ледяную воду. Конечно, он быстро выскочил, но я должен был прыгнуть тоже, чтобы показать нашему отцу, что я был также же храбр, как Дин.
Вернон также любил бросать вызов. Он прыгал с парашютом с маленьких самолетов и обучался плавать в быстротекущих реках, озерах и в океане. Вернон прыгал с парашютом из низко летящих военных самолетов, несущих тяжелый груз и оружие, когда служил в армии в воздушно-десантных войсках «Кричащие Орлы».
Мне потребовалась значительная храбрость во многих различных проектах в Антарктиде, Тихом океане и на западе Соединенных Штатов.

* * *

Дин, Вернон и я интересовались космическими путешествиями, и главным образом потому, что читали комиксы Бака Роджерса и слушали радиопостановки. Когда мне было двенадцать лет, я конструировал ракеты и строил масштабные модели. Конечно, никто из нас никогда не летал в космос, но мой опыт проживания в трудных условиях Антарктики был полезен при отборе астронавтов для космических исследований. Когда Вернон жил на Аляске, он собрал управляемый вертолет и с удовольствием прыгал с парашютом. Дин не интересовался так конструированием, как мы с Верноном.

* * *

Наши родители поощряли в своих трех сыновьях стремление к интересной и плодотворной жизни, и мы все с удовольствием слушали о приключениях друг друга. Трудно судить, кто был самым храбрым из-за большого различия в деятельности, которую мы вели.
Я работал в качестве инженера в государственной и частной промышленности в Боулдере, Колорадо, Антарктике, в Тихом Океане, и в западной Америке. Дин работал со зрителями. У Вернона было много различной работы - армия, торговля сварочным оборудованием на Аляске, служба на небольших парусных судах в Калифорнии и Флориде, работа в жилищном строительстве. Мама посещала Вернона на Аляске, где он брал ее на снежные гонки на собачьих упряжках.

* * *

Мы были заняты, живя своей собственной жизнью с нашими семьями, так что мы не знали, что делали другие все это время. Мы встречались ненадолго и обменивались немногими письмами, но это было не так легко, как в настоящие дни с электронной почтой.

Подготовила Алла Коршунова

(по материалам переписки с Дейлом Ридом)
Специально для сайта: www.dean-reed.ru

 

ВОСПОМИНАНИЯ

"Трепач"
или из рассказов дяди Шалико

ДИН РИД

Сейчас в это, наверное, трудно поверить, но в те теперь уже далекие годы имя американского певца, его песни были необычайно популярны. Красивые внешний вид и голос, песни на самых разных языках принесли Риду большую популярность в нашей стране. И вот певец дает только два концерта в нашем городе. Само собой разумеется, что билетов мы никогда не покупали. У нас, пацанов, были свои ходы в театр. Например, через окно туалета. Порой, правда, там дежурил очередной "зауховыводящий" постовой дядя Вася. Но, что поделаешь, искусство требует жертв. Таким "туалетным" образом мы просачивались на концерты Зигфрида Валенди, Карела Готта, Радмилы Караклаич, Лили Ивановой, Джордже Марьяновича, смотрели постановки Большого театра, театров "Ленкома", Вахтангова, МХАТа и т.д., и т.п.
Слушали пение молодых Кобзона, Ротару, Лещенко, Леонтьева, совсем юной Понаровской и многих-многих других.
И вот – Дин Рид. На первый концерт мы не попали. Около туалетного окна стоял очччень гадкий "мильтон" – дядя Петя Шаповалов (ставший таки потом начальником милиции). Поэтому мы слонялись рядом с театром и слушали отголоски пения американца. По окончании концерта певец, к удивлению публики, вышел вдруг на ступеньки к выходу из театра. В его руках была пачка фотографий с автографами.
Дин Рид, бедняга, не учел только экспрессивной непосредственности советского зрителя. Что называется "в один секунд" певец был смят и чуть было не разорван в клочья – не подоспей вовремя милиция. Однако ему порвали-таки рубашку, а фотографии просто растерзали на части. Весть же о том, что Дин Рид после концерта раздавал автографы, облетела маленький курортный город в одночасье.
Назавтра у театра собралась толпа человек в триста с явным намерением получить в качестве автографа не только фотографию, но и, по меньшей мере, хотя бы кусочек певца. Концерт подошел к концу, толпа росла, певца не было. Толпа шарахалась от выхода к выходу и постепенно накалялась.
Мы, разумеется, были тут же. Шастали туда-сюда без надежды на автографы. Честно сказать, было интересно, как начнут терзать певца. Этакая ребячья жестокость.
И вот, проходя мимо самой что ни на есть неприметной дверцы в стене театра, мы вдруг увидели, что дверца эта с тихим скрипом слегка отворилась и оттуда высунулось испуганное лицо Дина Рида:
- Хей, бойз, рэбъята! – он ткнул пальцем куда-то за наши спины. – Каа! Эээ... мэшин! Авто!
- Машину просит, – сообразил самый англичанистый из нас. – Но где она?
Да вон же она, "Чайка". Певец в это время показывал руками, что, дескать, надо бы прикрыть его. Что делать? Наша команда окружила Дина Рида плотным кольцом и стала медленно, чтобы не возбуждать подозрения, двигаться к "Чайке". Но она стояла довольно далеко. А зритель был глазаст.
– ДИН! – взревел кто-то над ухом.
– РИД! – подхватил кто-то не менее громко.
– ГДЕ?! – возопила толпа.
– ВОНАН!
С двух сторон к нашей кавалькаде бросились любители автографов и кусочков певцов. Мы не успевали к "Чайке". Дин Рид уже в ужасе прикрылся гитарой, которую держал в руках, как вдруг...
– Эй, мужик, – донеслось из стоявшего совсем рядом "Запорожца" первой модели, причем – инвалидского, – падай ко мне.
Какой-то инвалид без ноги распахнул перед Ридом дверцу. Что было делать? Рид плюхнулся на сиденье, захлопнув дверцу, машина рванулась вперед, толпа негодующе взревела, мы рассмеялись, а певец уже на ходу крикнул:
– Миэ! Дуужба! Спасыбо!
А я пошел с пацанами домой, рассуждая на ходу, как инвалид, приехав домой, небрежно ответит на вопрос жены, где был:
– Да так, Дина Рида возил.

Александр Агарков

Источник

 

Фестиваль молодежи и студентов.
Москва. 1985 год

В 75-м году мне было лет 10, и я очень любила фильмы про индейцев. «Братьев по крови» показывали в очень странном кинотеатре, переделанном в 30-е годы из собора. (Стоишь в очереди в кассу, а со стены на тебя какой-нибудь святой глядит, и строго так смотрит.) На месте алтаря - экран, круглый неудобный зал, деревянные кресла... Фильм понравился, имя Дина я запомнила, но главное - мне ужасно хотелось прибить «гадов, которые обижают индейцев».
15 декабря 1978 год. Я сидела дома, болела, точнее - уже выздоравливала. Денек был еще тот - оттепель, мокрый снег, а по стеклу ползли капли, медленные и ленивые. Было скучно. Я читала Дюма и грызла яблоко. Случайно включила телевизор - на экране мелькнула знакомая фамилия. Это был «El Cantor»... Не помню содержания фильма, других актеров, костюмов, музыки. Помню только общее впечатление - потрясения, почти раздавленности. Боль, ожог? Я не знаю. Наверное, боль физическая. И все как-то сразу изменилось. Я начала учить английский и испанский - чтобы понять... Это «чтобы понять» осталось до сих пор. Еще я начала писать стихи и переводить песни Дина. Иногда даже получалось. И вообще, пока Дин был - я могла все. Потом, в 86-м - как будто выключили свет, и мне потребовались годы, чтобы научиться жить в темноте. Но ничего, живу. Иногда пишу о нем стихи, но они очень личные, как-то не о борьбе за счастье человечества. О Дине думаю часто - по-прежнему хочу понять...

Но был еще 85-й год, фестиваль. Почему-то записей о фестивале почти не осталось. Поэтому пишу по памяти.
...В каждой витрине улыбалась Катюша, а милиционеры надели белые перчатки и развернули импортные газеты (я сама видела, как один читал «Юманите»). На Калининском я часто встречала изящных индианочек в ярких сари, с золотыми точками в крыльях носа и в «сланцах». Мы в таких в бассейн ходим, а они по Калининскому шастают. На Горького у «Интуриста» кого только не было...
Но почти все мероприятия фестиваля были закрытыми. А поскольку я делегатом не являлась, то приходилось проявлять чудеса изобретательности. Кое-куда пускали без приглашений, а вот в парке Горького была одна замечательная дырка в заборе... Я ее очень любила.

Народу в парке было много, и разного. Постоянно шли какие-то концерты, митинги, ярмарки солидарности. Все пели, танцевали, общались, жевали бутерброды и писали друг другу адреса в блокнотики. Было весело, но как-то несерьезно. Были Дни Солидарности с Чили и Никарагуа. И тогда на митингах пел Дин.
...Площадь перед летней эстрадой, там, где сейчас какие-то дурацкие аттракционы... А тогда все было просто - сцена, над ней «козырек», на заднике - фестивальная «ромашка» и пара лозунгов, некоторое подобие кулис, которые хорошо просматривались.
Дин и Олег Смирнов стояли слева. Олег был в темном строгом костюме - в такую-то жару... Дин стоял рядом с ним, в светлых джинсах и какой-то очень простой бледно-голубой футболке, которая ему совсем не шла. Ну, мне так показалось. Дин был очень худой, усталый, они с Олегом тихо о чем-то говорили... Совершенно не похож.
Но когда Дин вышел на сцену - как будто включили свет. Это был совершенно другой человек. Улыбался, шутил что-то про милицию, которая подвинется, чтобы удобнее было петь вместе. (Бедную милицию чуть не расплющили о край сцены.) Все так любили Дина в тот момент, что я вдруг подумала - с ним ничего никогда не может случиться.
Дину нравилось, когда зрители пели вместе с ним, и все пели, держась за руки... Небо было такое синее, солнце такое яркое - блестки на воде просто слепили... Меня держали за руки чилиец и ник [никарагуанец – прим. ред. сайта], а Дин пел.

И это было - счастье:
Петь, взявшись за руки,
Ловить его улыбку...
Не чувствовать усталости совсем...
Чтобы потом, зимой,
Проснувшись, вспомнить –
Наверное, таким бывает счастье:
Все люди-братья.
И его улыбка.
И пусть всего на миг,
Но миг - как вечность...

Песни? Конечно, «Venceremos!», «No nos moveran!», «Somos Los revo l ucionarios», все на испанском, митинги же были тематические.
Кажется, Олег сказал, что у Дина еще четыре выступления и ему пора ехать. Тут все рванули его провожать. Вообще, это было страшновато, когда толпа подхватила меня и понесла. Я зацепилась за дерево и повисла на ветке - так было лучше видно.
Дин, окруженный милиционерами, медленно шел к машине. Он был очень усталый, но счастливый, прямо весь светился. Писал что-то на листках и блокнотах, пожимал протянутые руки, говорил что-то по-испански. Кажется, милиция и Олег предложили оттеснить толпу, но Дин не согласился, так и шел, медленно-медленно, потом сел в машину.
Что в нем поражало? То, как он радовался возможности петь, настолько искренне, и пел он так, что люди бы пошли за ним, все, без исключения. Фальши в нем не было. Он верил в то, о чем пел. И всем хотелось стать лучше, что-то сделать для человечества. Эту фразу я не придумала, это я у чилийцев спрашивала, и у ников, и у русских - все прямо так и говорили – «для человечества». И фантастическое чувство, что все люди-братья. Я этого никогда не забуду.

Какой он был? Когда не пел, казался старше: седина в волосах, морщинки у глаз. Но и это ему шло, эта обыкновенность, усталость, мудрость. А когда Дин пел - прямо вспыхивал, зажигался, как лампочка, совершенно другой человек - веселый, счастливый, полный энергии. Этот контраст меня поразил. Как пел? Да так, как нужно. По-разному. Видимо, среди политпесен на одном из митингов Дин пел «Mi Querida mama». Помню, что он сел на край сцены, как на камень у реки, и пел. Он был совсем один в этот момент, один среди огромной толпы. А все слушали, затаив дыхание, и боялись нарушить это его одиночество... А потом снова пели все вместе. Это было так здорово.
На настоящий большой концерт мне не удалось попасть. Но тогда казалось, что все еще будет.

Ирина Варламова - специально для сайта www.dean-reed.ru

 

Встречи с Дином Ридом

Дорогие друзья!

Мы искренне рады были узнать, что готовится сайт, посвященный очень близкому и дорогому для нас человеку – Дину Риду.
Мы – ансамбль «Гренада» – встречались с ним множество раз – в Москве, Берлине, в Праге, в Гаване. Это был открытый, добрый, честный человек – таких на эстраде и в нашей стране, и за рубежом можно встретить чрезвычайно редко. Поэтому его в общем-то мало кто понимал. Многим, кто сам не способен ни на какие высокие чувства, он казался позёром, изображавшим из себя борца за справедливость. А на самом деле он таким и был – но его внешние данные никак не совмещались в умах примитивных людей с его взглядами, идеалами. Действительно, представьте себе: красавец, немыслимо обаятельный, он и сегодня был бы самым современным «стопроцентным янки», и какой-нибудь нынешний юнец с завистью подумает: «Вот бы мне… я бы уж не прогадал…». И станет мечтать о съемках в рекламном ролике, а может и на «фабрике звезд». Но вот Дин Рид – поди ж ты! – пренебрегал всей этой показухой и готов был бросить карьеру американской поп-звезды или голливудского любимца ради организации кампании солидарности с голодающими детьми где-то на краю света или помочь семьям погибших шахтеров.
Наше знакомство, быстро переросшее в дружбу, возникло на общем интересе к судьбе чилийского народа. Тогда, в далекие 70-е, к власти в этой латиноамериканской стране пришел блок партий левого крыла – Народное единство. Победа на выборах его кандидата – честнейшего и интеллигентнейшего человека, политика с большим стажем, врача Сальвадора Альенде, произошла в полном соответствии с Конституцией Чили. И, однако, три года правления Сальвадора Альенде буквально пестрели попытками местных олигархов (как сейчас признается – при полной поддержке Центрального разведывательного управления США) свергнуть легальный режим. Ансамбль «Гренада» активно участвовал в акциях солидарности с Чили. Тогда практически не было человека в нашей стране, кому были бы безразличны события в далекой столице Чили – Сантьяго, в портовом Вальпараисо, в шахтерской Антофагасте. Особой силы кампания солидарности развернулась в связи с переворотом, который все же удалось организовать реакционным военным Чили при поддержке северного «хозяина». В учебных центрах СССР, на предприятиях проходили митинги, сборы средств, выставки, поэтические конкурсы. Помнится прекрасный цикл стихов, посвященный Чили, написанный тогда студентом мехмата МГУ: «Чили, что так замечательно пела, может, сейчас ожидает расстрела…», «Слышишь, Земля, мы с тобой не ослабли: ленточка Чили, как рана от сабли…». Автор этих строк – Евгений Бунимович, ныне директор Департамента науки и образования Московской мэрии и депутат Московской Думы.
На волне солидарности в СССР нередко приезжал человек, известный всей планете как результативный помощник Чили – американский певец Дин Рид.
Первое наше совместное выступление произошло на спортивной арене Лужников в 1975 г. Дин Рид приехал на концерт пораньше, не заставляя организаторов ждать и нервничать. И, едва он вошел в гримерную, в своем джинсовом костюме, очень простой, симпатичный – мы почувствовали, что это нормальный человек. Те, чья жизнь проходит на эстраде, поймет, что имеется в виду. Ему не нужно было поминутно доказывать, что он «звезда». Его звездность и так была совершенно очевидна, поэтому на «делание себя» он не тратил ни сил, ни времени. Но вот эта его простота и естественность, конечно, и не дает, и не давала закованным в стандарты людям понять, что перед ними истинный талант, а не сделанный из пластилина человечек, которого «велено любить».
Он очень искренне приветствовал нас, и никаких барьеров между нами не возникло. Узнав о нашей работе для Чили, Дин Рид сразу же признал нас своими друзьями, и в дальнейшем любая встреча с ним проходила так радостно, словно мы действительно были близки и долго знакомы. Кого-то может удивить – что значит друзья, если для дружбы люди пуды соли вместе должны съесть. Верно, но есть также общие дела, которые сближают людей быстро и накрепко. Несомненно, это был наш случай. У «Гренады» на всех континентах есть друзья, с которыми мы объединены общими идеями, действиями, взглядами. У Дина Рида, естественно, тоже таких было множество…
Язык общения не стал для нас проблемой: участники «Гренады» знают и английский, но наиболее приятным сюрпризом стало то, что Дин Рид владел испанским – многие из нас говорят по-испански. Сразу стало легко и свободно. Певец рассказал, что впервые посетил Чили в 1961 г. – тогда еще просто как популярный американский исполнитель рок-н-ролла. Но тогдашние его гастроли по Латинской Америке буквально перевернули его представление о жизни в мире – ведь до этого он фактически не знал ничего о нищете, голоде, повседневных страданиях людей. Не меньшим открытием стало и то, что виновницей всех этих несправедливостей в Южной Америке явно выступала его собственная – казалось бы, безупречная! – страна. Разочарование стало трагичным. Пустые незатейливые песни больше не устраивали Дина Рида, коммерческие поездки, шаблонные концерты – все показалось мелким и ничтожным. Выступления для нескольких десятков больных детей или концерты в бедняцких кварталах стали важнее. Родина ответила «адекватно»: имя Дина Рида искусственно было предано забвению. И – как ни странно! – зрители послушно выполнили эту установку. Сколько раз мы потом слышали от американцев: «Дин Рид? У нас таких нет!» – даже как-то испугано сообщали. Ну, а уж раз американцы от своего отказались, то и среди наших людей всегда найдутся те, кто от этих американских обывателей отстать боится, и даже так в режиме нападения поддержит: Дин Рид? Да его даже американцы не знают! (Будто от этого зависит, как ты оцениваешь человека.)
Дин Рид стал регулярно приезжать в Чили. Выступал в шахтерских поселках, в профсоюзных центрах. Его песни наполняли вдохновением демонстрации и митинги. За участие в подобных акциях в 1969 г. в Чили Дин Рид был арестован, и, по его словам, только вмешательство великого чилийского поэта Пабло Неруды позволило ему тогда выйти на свободу. Работа Дина Рида во время предвыборной кампании Сальвадора Альенде была так важна, что, вступая в 1970 г. в президентскую должность, Альенде пригласил американского певца во Дворец Ла Монеда. Этот президентский дворец спустя 3 года 11 сентября 1973 г. бомбили самолеты хунты Пиночета. Там, в кабинете президента, в этот день погиб законный избранник Народа Чили.
Дин Рид по всему миру выступал с концертами, рассказывая о Чили. Не раз он участвовал в митингах протеста у посольства США – ведь люди в разных странах понимали, какую роль сыграла родина Дина Рида в разгроме чилийской революции. В 1975 г. Дин Рид в очередной раз приехал в нашу страну. Вот тогда-то и произошло наше знакомство в Лужниках. Нам было важно все: как он думает, как он поет, о чем поет, как он одет на сцене. Кстати об этом: нас очень порадовало, что если Дин Рид и переодевался перед выходом на сцену, то скорее чтобы выглядеть еще проще, еще ближе к тому, как одеваются повседневно. А ведь для нас это было очень принципиально: как выглядеть на сцене? Мы категорически не хотели быть похожими на «ВИА» (вокально-инструментальные ансамбли того времени) с их нелепыми, вычурными костюмами. «Гренада» с первого дня (а наш ансамбль родился в 1973 г.) выбрала для себя самый демократичный имидж – мы выступали в джинсах, что и в те времена было модно среди молодежи, но на сцене практически исключалось. Мы даже на телевидении удостоились права (одними из первых, если не первыми) выступать в джинсах.
Дин Рид активно общался со зрителями – разговаривал с аудиторией, спускался в зал, призывал петь вместе. В то время такие действия были на концертах очень редки. А нам общение с залом было свойственно. То есть без этого такое выступление не стало бы «гренадским». Мы почувствовали себя с этим американцем так легко, будто встретились с давним другом. Дину Риду, по-видимому, тоже было с нами комфортно – мы были своими во всем – в понимании жизни, музыки, стиля. Через год мы встречались в Праге и вновь выступали вместе – репетиций не требовалось, наши музыканты подхватывали все на лету, импровизировали, всегда были готовы к неожиданным ходам Дина.
И вновь рассказы о работе – в арабских странах, в Латинской Америке. И главная боль Дина Рида – страдания его друзей-чилийцев. Одни пропали без вести, других изгнали из страны, третьи вынуждены жить за колючей проволокой – в отдаленных районах Чили появились концентрационные лагеря (один из них – страшный лагерь «Писагуа» дал тему для великолепной одноименной кантаты, созданной гениальным чилийским композитором Серхио Ортегой). Тысячи семей ищут своих сыновей и дочерей, замученных в тюрьмах и на стадионах, превращенных в полигоны пыток.
Дин Рид бывал и в других странах, был знаком с палестинскими партизанами, вьетнамцами, болел душой за североамериканских индейцев. Но чаще всего Дин рассказывал нам о своих поездках в Чили – видимо, он чувствовал, что мы, так же как и он, действительно полюбили эту страну всей душой, точнее, сроднились с той частью чилийского общества, чьи жизненные позиции выражали Виктор Хара, и наши друзья – члены ансамблей «Килапаюн», «Инти-Ильимани», «Тьемпонуэво». Мы в Чили никогда не были, и многие впечатления об этом далеком уголке планеты складывались у нас под влиянием Дина Рида.
А чилийцы рассказывали нам о том, какое значение имели для них выступления Дина Рида – американца, друга companero! Именно его авторитетом были поддержаны несколько кампаний по сбору средств для заключенных, именно он «встряхивал» некоторых впавших в уныние. Он словно аккумулировал энергетику тех лет, когда по улицам Сантьяго, Антофагасты, Консепсьона проходили ликующие демонстрации, когда за ночь на особняках рождались шедевры новой, революционной эстетики – настенные панно бригады Рамона Парры, когда чилийские композиторы создавали такие удивительные произведения, как песни-гимны «El pueblo unido», «El derecho de vivir en paz», «Nuestro cobre», «Plegaria a un labrador» или берущие за душу, полные лиризма «Viva la revolucion», «Te recuerdo, Amanda»…
Теперь Дин Рид отдавал чилийцам свой жар души. Как нам было это понятно! И когда Дин Рид исполнял во дворе одной из тюрем в Чили знаменитую «Оду к радости» Бетховена, с новыми, написанными им самим словами (так нам сказали чилийцы – правда ли это, а может, легенда?) люди в застенках обретали новые силы, поднимали головы, вновь становились борцами. Чилийцы считали эту «Песнь песен» гимном чилийского сопротивления.
А сам Дин рассказывал нам – с присущим ему юмором – о том, как на каком-то концерте (это была встреча членов одного из профсоюзов Чили) в зал нагрянула полиция. Паспорт американского гражданина был отличным прикрытием для Дина Рида в подобных ситуациях – для «силовых структур» Чили Соединенные Штаты обладали непререкаемым авторитетом. Однако, не имея права арестовать Дина Рида за нарушение паспортного режима, полицейский потребовал прекратить петь. «А я и не пою, – парировал Дин Рид, – я ведь, согласно вашей прессе, и петь-то не умею!». Против аргументации средств массовой информации чилийские полицейские уж никак возражать не могли. Как говорится, «крыть нечем» – и правда, все СМИ Чили буквально наперебой твердили о прибывшем к ним в страну Дине Риде: «Какой же он певец? Да он и петь не умеет!» – сколько раз о Дине Риде писали такое или примерно такое! Да почему же «писали» – и сейчас пишут: «Петь не умел», «не был нужен никому» или «погиб по пьяному делу…». Горько читать или слышать подобное, горько. Горько слышать спекулятивные рассказы о его любовных похождениях… А я помню, как нам с мужем он рассказывал о своей песне, посвященной жене: «Mi companera number one». Сколько раз мы с Сергеем [С.Н.Владимирский, долгие годы бывший руководителем ансамбля «Гренада». – Прим. ред. сайта.] обсуждали столь понятное нам стремление к встрече не просто с женщиной, а женщиной-единомышленницей. Как ему этого хотелось, и как это трудно было осуществить.
Еще одна «линия» при рассказах о Дине Риде (не надо читать чилийскую прессу или биографические произведения западного образца – достаточно ознакомиться с российскими источниками) – это показать, как постепенно падала его популярность. Если выступил на елке в Кремле – смотрите, уже только детям нравится! В зале пожилые зрители – ну, ясно, устарел! Толпы зрителей на БАМе? Само собой – провинция! Но мы всегда были на концертах Дина Рида в Москве – и всегда было не протолкнуться. Да, впрочем, нет ни малейшего желания защищать его авторитет. Все и так ясно – он всегда и везде был любимцем, баловнем судьбы. Его харизма не утрачивалась с годами, но вел он себя не как звезда – не «выпендривался», не требовал для себя спецлимузина, спецпитания и спецпроживания. Помнится, в гостинице «Украина», где он не раз останавливался, Дин устроил для работников отеля «спец-концерт» – просто бесплатно выступал часа два перед людьми, которые часто помогали ему обустроиться в чужом городе.
Кстати, о БАМе. В 1979 году в Отделе культуры ЦК ВЛКСМ «Гренаде» высказали предложение поучаствовать в поездке Дина Рида по Байкало-Амурской магистрали. Радости нашей не было предела – ведь края эти изумительные, романтика молодежной стройки сейчас кажется невероятной, но что было, то было – торговать в ларьке было прискорбно, а работать на БАМе – престижно. Увидеть тайгу, Байкал, выступить перед строителями – да о таком только мечтать можно! К тому же поехать вместе с Дином Ридом! Нет слов! Об этом гастрольном проекте мы говорили с Дином Ридом еще в 1978 г. в фестивальной Гаване. Там, на XI Всемирном фестивале молодежи и студентов Дин Рид был дорогим гостем. Его любимые места – Латинская Америка, Куба – самое сердце Пылающего континента. А в гостях у кубинцев – весь мир. Тот, который близок Дину Риду. Люди, для которых деньги – не главное, а главное – мысль, идея, справедливость, достоинство, братство. Дин Рид был из этой плеяды…
Само собой, на гастроли на БАМ Дин Рид хотел поехать с нами. Звучит самодовольно? Ну, извините. Для него основное было иметь единомышленников. Если ты не единомышленник – будь ты хоть трижды выпускником консерватории или четырежды звезда эстрады – ты не тот, кого искал этот симпатичный американец. Но единомышленники встречались редко. Ведь чтобы быть таковыми, было необходимо понимание того, что есть единство, да к тому же еще более дефицитное – глубина мысли. Мы с энтузиазмом принялись готовиться к приезду в Москву Дина Рида. Дата была не за горами. <...> [Поездка «Гренады» на БАМ не состоялась в силу определенных обстоятельств. – Прим. ред. cайта.] Вместо нас поехали члены ансамбля «Верасы» – ВИА, время от времени включавший в репертуар песни патриотического содержания… Комментировать нет смысла…
<...>
В последний раз мы виделись с Дином во время Московского, XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Мы выступали на нескольких фестивальных площадках вместе. Он, как всегда, был весел и прост. Через год его не стало…

Т.Л.Владимирская,

художественный руководитель
Народного ансамбля России «Гренада»

 Представляем рассказ Сергея Волошнюка, который в 70-е годы служил заместителем начальника Дома офицеров Группы Советских войск в Германии, был лично знаком с Дином Ридом и любезно поделился с нами своими воспоминаниями и фотографиями тех лет (размещены в разделе «Галерея»: «Концерт в Потсдаме. 1975 г.»; «Дин Рид и Сергей Волошнюк, Дом офицеров ГСВГ, 1979 г.»; «Диалог в ходе концерта: Дин Рид и дочь С.Волшнюка Оксана. Дом офицеров ГСВГ. 1979 г.»).

Пока я помню, я живу

Дин Рид и Сергей Волошнюк,
Дом офицеров ГСВГ, 1979 г.

Я не хочу приписывать себя к близким друзьям Дина Рида, хотя за время моей службы в ГСВГ (1974-1979 гг.) мы встречались часто.
Мое знакомство с ним состоялось, по-моему, в июне 1975 года, на празднике прессы в городе Потсдаме. Я в то время служил в гарнизоне Крампниц, пригороде Постдама. После его эмоционального выступления на празднике вся площадь бурлила.
Нас познакомил мой друг Павел Норенко, работавший с ним в программе праздника.
Очередная встреча с Дином состоялась на киностудии ДЕФА в кабинете секретаря парткома Вольфганга Ветцольда. Там же присутствовала и председатель общества германо-советской дружбы студии Урсула Хафеман. У Дина было прекрасное настроение, и мы договорились по линии общества проводить его выступления в наших воинских коллективах.
Сейчас уже невозможно вспомнить все места выступлений, но помнится одно - Дин никогда не отказывал в моей просьбе. Не помню случая, чтобы зал был равнодушен к его выступлению. Концерты длились по три часа.
Известно, что наши гарнизоны в Германии принимали гостей хлебосольно, и Дину нравилось после концерта находиться в теплой атмосфере людей, его обожающих. Концерт продолжался. Он был прекрасным рассказчиком, силен в политике и истории, обладал магическим воздействием на людей. А глаза!!!
Бывало, он звонил, и мы уезжали на природу. Неспешно бродя по лесу, собирали грибы, вели разговоры на различные темы, на костре жарили картошку с грибами, варили грибной суп. К таким поездкам я с друзьями готовился. Мы грузили в багажник автомобиля разборные стол и стулья, кухонную утварь, какой-то провиант.
В наших беседах не было запретных тем. Мы говорили о родителях, семье, детях, работе и службе, о тех местах, где появились на свет Божий, и очень много о политике.
Я не хочу пересказывать содержание каких-то наших разговоров, бесед, рассуждений. Поскольку нет в живых Дина и кто-то подумает, что я все придумал. Могу только сказать, что Дин Рид любил людей, верил в будущее социалистической системы с ее социальной справедливостью. Он был интернационалистом в полном смысле этого слова. Он удивлялся тому, как многие люди, а то и целые народы, демократию видят и понимают только по-американски. Корень многих будущих международных конфликтов связывал с Америкой, и оказался пророком.
Расстались мы с ним на концерте в Вюнсдорфском групповом Доме офицеров за месяц до моего убытия в Союз в связи с окончанием срока пребывания за границей. По завершении концерта он сказал: "Я пел для тебя, твоей семьи, твоих друзей. Очень сожалею, что ты уезжаешь, но верю в скорую встречу в СССР".
Для меня его уход в мир иной как будто вырвал невероятно значимую в жизни опору, и знаю, что не только для меня.
Он был человеком будущего, будущего которое - социальная справедливость и которому альтернативы нет, как нет и забвения памяти этому исполину.

Волошнюк Сергей Евгеньевич,

Председатель Комитета по культуре администрации
Солнечногорского муниципального района Московской области,
Заслуженный работник культуры РФ, Лауреат Государственной премии РФ

Специально для сайта www.dean-reed.ru

 

 

Дин Рид в моей жизни. К 70-летию

Я всегда любила Дина Рида. Когда мне было 5 лет, я вырезала его фотографию из газеты и периодически спрашивала маму – как зовут этого человека? Она терпеливо повторяла: «Его зовут Дин Рид». Тогда я не умела еще читать, и поэтому остальная статья о нем не имела для меня значения. Много бы я дала сейчас, чтобы восстановить ту статью из газеты «Правда»...
Но фотография всегда была со мной. Я клала ее под подушку, когда ложилась спать, и часто делилась с человеком на фотографии всеми моими радостями и горестями, и событиями, произошедшими в тот день в детском саду. Когда мне было 6 лет, я поклялась человеку на фотографии, что найду путь быть с ним вместе. Когда мне только что исполнилось 13, человек с фотографии погиб при загадочных обстоятельствах. Я помню день, когда узнала об этом. Это было 17 июня 1986 года. Я проплакала всю ночь, но от своей клятвы не отступилась. Хотя теперь мне было мало понятно, как я смогу воплотить ее в жизнь.
Прошли годы, и та самая первая фотография потерялась. Но Дин Рид остался в моем сердце, и я никогда не забывала о нем. В юношеские годы собирала о нем все, что могла – статьи, диски. В связи с этим произошло несколько случаев, показывающих различную реакцию и разносторонний интерес, который вызывала у людей моя любовь к Дину Риду. Один раз в школе, классе в 9-м, по классу пустили опросник, созданный кем-то из девчонок, – типичные вопросы тинейджеров - как ты представляешь свое будущее, сколько ты хочешь детей и как их назовешь – в таком духе. Я написала, что представляю свое будущее в строю борцов за справедливость, а детей назову Дин и Рамона. Надо мной долго смеялись. Даже после того, как я нашла и забрала назад свою анкету. В классе никто не знал, кто такой Дин Рид, имя «Дин» показалось многим до того непривычным и забавным, что смеялись надо мной до конца года...
Другой раз, когда мне было 16 или 17 лет, со мной через одну мою подругу связалась женщина, которая утверждала, что была любовницей Дина Рида. Со мной лично встретиться она отказалась, но согласилась поговорить по телефону. Я начала задавать ей вопросы, и она охотно отвечала на них. Много рассказывала о своих встречах с Дином Ридом, и о том, как они встречались в Москве. Говорила, что он писал ей письма. И даже согласилась передать мне конверт от одного из писем. Через пару дней после того телефонного разговора подруга передала мне небольшой розовый конверт. После изучения конверта я заметила, что дата на штемпеле была аккуратно подтерта. Еще более детальное рассмотрение выявило год «1988»... Конверт окончательно убедил меня в том, что женщина говорила неправду от и до. Она решила поискать внимания у, как ей казалось, глупой 16-летней фанатки. А глупая 16-летняя фанатка задавала ей вполне конкретные вопросы, на которые уже знала ответы. На 8 из 10 вопросов «любовница Дина Рида» ответила неверно...
В конце 90-х годов мы с родителями поехали в Германию. Я знала, что Дин был похоронен на кладбище Раухсванцвердер. Я хотела любой ценой попасть туда. Но у моих родителей были другие планы, а я ни слова не говорила по-немецки. Я была в Берлине и не попала к Дину! Такого дела я долго не могла себе простить и тогда даже не знала, что в начале 90-х Руфь Браун УЖЕ вывезла урну с прахом Дина назад в США...
Долго ли коротко ли, пролетели годы. Я сама выучила английский. И поняла, что в Америку мне не попасть никак, кроме как через замужество. И тогда я выбрала потенциального жениха из Колорадо. Когда в феврале 2000 года я наконец приземлилась в Лейквуде, Колорадо, я сама не могла поверить, что наконец-то начала сбываться моя клятва. Полгода я приходила в себя от того, что мое желание жить в США наконец сбылось. И в эти критические полгода я потеряла ценнейшее время. Когда я наконец пришла в себя и связалась с Дейлом Ридом, братом Дина, было уже поздно. Руфь Браун умерла 3 сентября 2000 года. Я узнала об этом 10-го. Руфь до последнего принимала у себя всех фанатов, была ко всем добра и много рассказывала о Дине. Я так и не смогла простить себе эти полгода замешательства.
Но я была в доме Руфи в Болдере на Тоедли Драйв, когда он был выставлен на продажу. Это был небольшой дом, и к тому моменту, как мы приехали, там, конечно же, уже ничего не было. Позже я спросила Дейла, куда делись все вещи из дома Руфи, и он ответил, что он не получил из этого ничего... Дейл также рассказал мне, что могила Дина уже давно не в Раухсванцвердере, как я думала, а на кладбище «Зеленая Гора» в Болдере. И объяснил, как туда доехать.
Трудно описать словами тот день, когда я приехала и нашла могилу Дина. В тот день сбылась моя клятва. Мои чувства презрели не только время и пространство, но даже саму Смерть. Мы с Дином наконец были вместе.

Дана Давыдович

 

Его фиг забудешь!

Цикл рассказов о Дине к его 70-летию завершу вот этим небольшим наброском. [Дана Давыдович любезно предоставила еще два материала, которые можно прочитать в разделе «Воспоминания»: «Первый концерт Дина Рида в Москве» и «Дин Рид в моей жизни». - Прим. ред. сайта.]
В мае 2008 года я приехала с подругами к своей старой учительнице Валентине Петровне. Мы ездим к ней каждый год.
Валентина Петровна была очень рада нас видеть, как обычно, накануне весь день готовила для нас праздничный обед. Ей уже и стоять-то тяжело, и мы всегда говорим – да не накрывайте вы стол, мы что надо принесем с собой. Но она так не может. Старой закалки человек. Считает, что нужно нас достойно принять, даже если ей трудно это делать. И мы всегда стараемся быть достойными ее трудов и усилий – приезжаем с тортами, цветами и иногда даже с деньгами. Пенсия учителя не такая уж и большая...
Валентина Петровна 1940-го года рождения. В год, когда Дин Рид приехал в Москву и потряс ее до основания, ей было 26 лет.
Мы садимся за стол, начинаем разговор. Валентина Петровна интересуется нашими успехами и хочет знать, кто чего добился в жизни. И каждый из нас рассказывает о себе. Мои подруги рассказывают о семьях и о детях, о том, что у них есть, чего нет, но хотелось бы, и мы по кругу делимся впечатлениями и воспоминаниями.
Дошла очередь до меня, и я вкратце рассказала, что, помимо новых событий, случившихся за последний год, все также являюсь хранителем могилы Дина Рида в городе Болдер, Колорадо, США.
- Правда? – Удивилась Валентина Петровна.
Я кивнула.
- Дина Рида-то помните? – спрашиваю.
И не очень-то рассчитываю на положительный ответ. Молодые люди не помнят Дина Рида, но и пожилые не все помнят. И не потому, что не смотрели телевизор и не читали газет в 1966 году и дальше, а потому что не всем это было интересно. Многие были заняты своими жизнями и своими проблемами. И многие, но не все поголовно были влюблены в Дина Рида. И я не знаю, чем занималась в жизни моя первая учительница в 1966-м году. Поэтому и задала этот вопрос.
Но Валентина Петровна смотрит на меня очень пристально и начинает неодобрительно качать головой. И тут у меня случается дежа вю. Мне кажется, что я снова стою у доски в ее классе и сморозила какую-то глупость. И мне сейчас влепят двойку.
- Дорогая моя, как можно не помнить Дина Рида?
И, как бы не удовлетворяясь сказанным, Валентина Петровна сгоряча добавляет фразу, достаточно несвойственную учителю ее уровня:
- Его фиг забудешь!
В душе у меня разливается приятное, теплое чувство. Все-таки искусство и талант – бессмертны. И время над ними не властно. Мне так хочется собрать это чувство и поделиться им со всеми поклонниками Дина Рида. И рассказать им о том, что их мечты, их работа и их усилия по направлению к тому, чтобы пламя Дина Рида не погасло – все это не напрасно, и что благодаря им и их усилиям идеалы, за которые боролся Дин Рид, стали бессмертными и оказались выражены в том числе и в этой вот простой, немного смешной фразе.

Дана Давыдович

 

 

Первый концерт Дина Рида в Москве. 1966 г.

К 70-летию Дина Рида я решила проинтервьюировать некоторых пожилых людей, которые жили в ту эпоху, когда Дин был молод и популярен в России. В рамках этого опроса представляю рассказ Ольги Ивановны, 68 лет, о посещении первого концерта Дина Рида в Москве в 1966 году. Сначала расскажу небольшую предысторию приезда Дина Рида в СССР в 1966 году. Летом 1965 года Дин Рид был в Европе. Он ездил туда на Конгресс Мира в Хельсинки. Советские делегаты, которые также приехали на Конгресс, очень полюбили Дина Рида за его искрометный характер и пригласили выступить в Москве.
Итак, осенью 1966 года Дин приехал в Москву из Испании, где проживал в то время и куда переехал летом того же года из Аргентины.


- Ольга Ивановна, расскажите, пожалуйста, о том, как вы впервые узнали о Дине Риде.
- Мне было 28 лет. Моей подруге Кате – 31. Это был первый раз, когда Дин Рид приехал в СССР. Тогда его еще никто не знал. Я помню, что одним осенним днем мы шли по улице и увидели плакат с изображением очень красивого молодого человека. На плакате было написано что-то вроде «Концерт американского певца Дина Рида такого-то числа». Вообще такие афиши были расклеены по всему городу, но почему-то нас привлекла именно эта. Как сейчас помню, мы обсудили увиденное на плакате, говоря друг другу: «Какой красивый американец, поэтому наверняка с подвохом – или ноги кривые, или коротенький!»
- Но все-таки решили пойти?
- Да, решили пойти. Все-таки к нам тогда нечасто приезжали с концертами иностранцы. Через пару дней мы свободно взяли билеты – люди еще не знали, кто он такой, и не было никакого ажиотажа.
- Что случилось дальше?
- А дальше началось невероятное. Пришли мы в Театр Эстрады. Одна из сцен была отдана Дину Риду. Когда он вышел, это был статный красавец, потрясающей красоты юноша. Мы не могли поверить своим глазам. Он был и высокий, и красивый, и ноги у него оказались прямыми! Первые песни мы просто хлопали в такт, а потом его темперамент нас так завел, что мы хлопали руками и топали ногами, были в экстазе, отбили все ладони. Он был потрясающе красив и темпераментен. Он пел, одновременно играл на гитаре и приплясывал. Это был необыкновенный концерт. Такого мы еще не видели.
- Наверняка он давал несколько концертов в Москве, не решились пойти еще раз?
- Решились, и еще как! Только не вышло. Не могли мы прийти в себя от того, что увидели, и снова пошли за билетами. И вот когда мы второй раз пришли за билетами, то Театр уже окружали толпы народа, вокруг была конная милиция и жуткая давка. Все, кто был на концерте первый раз, рассказали своим друзьям и знакомым, а те – своим. И Москва буквально за одну неделю загорелась любовью к Дину Риду. И все хотели его видеть. Поэтому больше мы на концерт попасть не смогли. Но теплота и радость от увиденного тогда живет во мне уже 40 с лишним лет!

Беседу провела Дана Давыдович

  

 

Портрет

В январе 1972 года я познакомился на концерте с Дином Ридом. В нем под-купали удивительная простота, мягкость и открытость характера. Я предложил Ди-ну написать его портрет. Он охотно согласился. Несколько вечеров подряд Дин приходил в мастерскую, снимал полушубок, шарф, садился на стул, ставил рядом с собой гитару и говорил улыбаясь: «Ай эм рэди» - «Я готов».
За эти дни я многое узнал о его жизни. Когда картина была закончена, я предложил Дину взять ее себе. Он грустно улыбнулся краешками губ и сказал: «Я бы взял этот портрет, если бы у меня был дом. Но мой дом - это чемодан и гитара. Пока не наступит на планете мир, они будут моим домом. Пусть картина останется в Советском Союзе, где мне так хорошо и где у меня так много друзей….»
Портрет Дина Рида экспонировался потом на многих выставках. Эта работа - одна из самых памятных в моей жизни.

Владимир Игошев, народный художник РСФСР.

Журнал "Комсомольская жизнь", 1986, ноябрь, № 22.

Портрет Дина Рида можно посмотреть в нашей «Галерее»

 

О том, как Дин Рид гастролировал по БАМу

О том, как Дин Рид гастролировал по БАМу,
а я завлекала его бровями в гостинице "Тайга"

В тот день в Восточной Сибири стояло известное философское явление - зима. Всех прижившихся здесь комсомольцев оно уже не удивляло и не восхищало. Оно было. И заставляло согреваться. То, чем согревались, продавалось с 11 часов в единственном гастрономе "Ангара".
Я не умела еще читать, но, наблюдая за мной в то время, кто-нибудь, скажем Броун, вполне мог бы открыть физический закон о хаотичном движении частиц. Я двигалась. Удивительным было в тот день то, что не я одна. Вокруг суетились, хлопотали, что-то подкрашивая на лице, и выщипывая там же.

Автор с родителями.
На заднем плане - гостиница «Тайга»

Моя мама, Светлана Касьянова, поставила меня в центр администраторской комнаты гостиницы «Тайга» г.Усть-Илимска Иркутской области (директором которой она была с 1972 по 1984 г.), приказав: «Стоять здесь!», то есть не сходя с места. С тем же успехом она могла бы пожелать мне взмыть под потолок. Стоять и взмывать - два равноневыполнимых задания. Второе даже чуть более выполнимое, чем первое. Я тут же сбежала. Пролетая мимо администратора, я засекла краем глаза, что она рисует удивительно-черным масляным мелком крестики на атласно-белой доске. На этой доске потом можно было бы съехать с горки возле дома, но это потом. А сейчас…
Сейчас меня интересовал только мелок - черный, как подъездная труба под слоем леденцовых огней! Жажда обладания движет человеческими страстями. Я его украла. И пока вокруг происходил броуновский хаос, я нарисовала себе брови. С размахом и без стеснения, соединив длинную черную линию на переносице, ориентируясь исключительно на собственные представления о настоящей девичьей красоте. Получилась густая и четкая линия - от виска - до виска. Фрида Кало - в глубоком детстве.
Теперь я могла спокойно стоять и даже взмывать, потому что уверенность в собственной неотразимости - двигатель многих природных явлений, в том числе и амурных.
Вскоре сверху что-то засуетилось и задвигалось с новой силой, волной прошелестело: "Дин Рид, Дин Рид…" И в окне администраторской возникло улыбающееся лицо. Белозубый и синеглазый человек внимательно посмотрел на меня! Наверное, он многое увидел в той поездке по БАМу, еще больше рассказал и спел, но девочку - всю в бровях - он видел только один раз. Даю слово.
Я тоже его запомнила по синей дутой куртке. Потом я узнала, что эти куртки называются пуховиками. Наверное, они кого-то греют в южных широтах. Комсомольцы Восточной Сибири носили в основном тулупы и унты. Это могло спасти. Так что Дин Рида я разглядывала скорее сочувственно. Тем более что он вполне внятно спросил: "Ангара?" и поводил в воздухе руками…
Он подарил маме на память фотографию. На ней он совсем тот, знакомый.
Уже потом, когда все изменилось в мире, и брови не рисовались, а выщипывались, я узнала, что он погиб. Ради него я в первый раз хотела быть неотразимой и все-таки взмыть под потолок. А еще узнала, что он пел песни о мире и говорил, что "Вместе мы - сила, разъединенные слабы и можем исчезнуть". Это очень хорошо знали на БАМе, где девять месяцев в году много философии, а улицы носят названия "Романтиков", "Мечтателей" и "Дружбы народов".

Татьяна Касьянова

 

 

VII Интернациональный фестиваль
политической песни памяти Виктора Хары.

Москва, 22 октября 1983 г.

Фестиваль произвел на меня грандиозное впечатление. На сцене были певцы из Сальвадора, Никарагуа, Чили. Они пели о своей боли, о своей борьбе, о своей надежде, о победе, о родине. В зале было очень много латиноамериканцев. Как дружно они поддерживали своих товарищей, как долго не хотели отпускать со сцены, выражая свою солидарность и решимость бороться до конца! На сцене был установлен бюст Виктора Хары. Его так не хватало – живого. Но он все-таки был там. Он жил в каждом сердце, в каждой песне, в каждом звуке гитары, поющей о борьбе, о свободе, о счастье.
Это прекрасно, когда люди вместе. Когда у них одна цель, когда они идут к этой цели плечом к плечу. Помогают друг другу. Верят в свои силы. Верят в свою дружбу. Верят в победу. Это очень важно – быть вместе. Тогда всего можно добиться и все преодолеть.
Дин приехал в Москву специально, чтобы принять участие в фестивале. Все собранные средства поступили в Фонд Мира.
Дин вышел под гром аплодисментов откуда-то из зала. Запрыгнул на сцену, снял пиджак, положил его на пол. Взял гитару. И так смешно сказал: "У меня есть один большой проблем – я не говорю по-русски". На русском сказал. И улыбнулся. Дин мгновенно зажег весь зал своим оптимизмом, своей улыбкой, своей бодростью и молодостью. К сожалению, в тот вечер Дин много говорил по-испански без перевода. Так что оставалось только догадываться, о чем речь. Ну, а уж то, что переводилось – запомнилось.
Дин рассказывал о своей последней поездке в Чили. Говорил, как пел "Venceremos" перед шахтерами и студентами. "В моем исполнении эта песня впервые за 10 лет фашистской хунты прозвучала в Чили со сцены открыто. Сразу же после моей высылки из страны Пиночет созвал пресс-конференцию, на которой обвинил меня в том, что я оскорблял его личность, призывал людей выходить на улицы с требованием свергнуть фашистский режим, призывал их бороться. Это были, пожалуй, единственные правдивые слова, сказанные Пиночетом за все 10 лет своей власти".
Перед тем, как начать петь "No nos moveran", Дин попросил всех встать и кричать вместе с ним "No!". "Пусть этот крик услышат в Белом доме, пусть Рейган запомнит эту песню".
Дину подпевали, взметались вверх гневно сжатые кулаки, и, казалось, и в самом деле долетает до Белого дома, до любого уголка планеты твердое и решительное "Нет!". Сотни голосов слились воедино, сотни юных сердец бились в одном ритме.

Полгода спустя Дин пел перед посольством США в Никарагуа. И против него, вооруженного (страшно подумать!) гитарой, выставили морских пехотинцев. Рассказывая об этой поездке, Дин говорил, что приехал туда, чтобы показать никарагуанцам, что Рейган – не единственный американец. Что есть много хороших американцев. И, вспоминая о концертах в Чили, заметил: "Я пять раз был в тюрьме. Но я рискую сознательно. Потому что считаю, что артистом можно быть только для того, чтобы жизнь эта была хоть чуточку лучше".

Алла Коршунова

Москва

 

Концерт в Театре эстрады

Итак, 7 марта 1982 года. Театр эстрады.
Дин вышел на сцену стремительно, неся за собой вихрь музыки. Он пел, танцевал, лучился своей неповторимой улыбкой. Вот мог человек держать зал без всякого кордебалета, без шумовых и световых эффектов. Просто пел, рассказывал, смеялся и много шутил.
Вот он с улыбкой говорит кому-то из первых рядов: "Девушка, вы так близко сидите, зачем вам такой огромный бинокль? Это мне было бы лучше смотреть на вас в бинокль, а не вам на меня. Вообще я заметил, что сегодня у фотографа в камере такие большие линзы, что у меня там получается, наверное, вот такой нос" (широко разводит руками).
Рассказывая о том, что Рената Блюме играла роль жены К.Маркса, Дин замечает: "Я, конечно, не такой умный, как Маркс, но, по-моему, я симпатичней!"
Энергии в Дине – просто непочатый край! Он и пританцовывал, и прыгал, и приседал, и на руках стоял, и все это в таком быстром темпе! В конце концов ему стало жарко, и он снял пиджак, милостиво разрешив зрителям сделать то же самое. Под общий смех сняли пиджаки и музыканты (с ним был ансамбль "Эвегрин Юниорс"). Дин с улыбкой посетовал: "Откуда такая несправедливость? Почему галстуки должны носить только мужчины, а женщины нет? Да, но все-таки вот такой галстук (показывает на свой, типа пионерского) – а такие носят у нас в Колорадо – гораздо удобнее, чем этот (тут Дин озорно дергает переводчика Олега Смирнова за его "бабочку").
Песня " My Jiddische Mama".
Я слышала тогда эту песню впервые и была просто потрясена. Перед тем, как петь, Дин с большой любовью говорил о своей матери. Он рассказывал, что в 52 года его мама поступила в университет, а в 61 год закончила его с отличием. Дин безгранично уважает свою маму. И преклоняется перед ее материнской силой: "Моей матерью очень трудно быть".
Как он пел! У меня просто сердце разрывалось на части. Дин сидел на краю сцены, чуть ссутулившись. Пел, закрыв глаза, всем своим существом отдавшись песне. Невозможно было остаться равнодушным, слушая его. Голос Дина, сильный, чистый, звучал над притихшим залом. Сколько любви было в этом голосе! И слез. Так и застыл в памяти его крик: "Мама!"
Закончив петь, Дин опустил голову и молча сидел, задумавшись. И зал тоже какое-то время молчал, переживая услышанное, и лишь потом – гром аплодисментов.
"А сейчас давайте петь все вместе. Кто стесняется – может хлопать в ладоши или даже топать ногами. Только будьте осторожнее, не наступите на ноги своей жене!" Зазвучала "Матильда". Зал дружно аплодировал в такт. Тут Дин останавливается и с хитрющей улыбкой заявляет: "А, вы не хотите петь со мной. Ну, ладно. Я знаю, что в первых рядах обычно сидят самые лучшие певцы. Это несправедливо – они купили самые дорогие билеты – но им придется потрудиться. Тем, кто сидит на задних рядах, повезло – до них не дотянется шнур микрофона". С этими словами Дин спрыгивает в зал и буквально стаскивает с кресла какую-то девушку и ведет ее к сцене. Посмотрел на нее в лежавший на сиденье бинокль: "О, хорошо!" Подскочил к ней. Музыка звучала, девушке пришлось пропеть несколько раз "Матильда". Потом было еще несколько "жертв". Дин не принимал никаких отговорок, смеялся и передразнивал тех, кто жестами показывал: мол, голоса нет.
Вот Дин появился на сцене с ковбойской шляпой в руках: "Эта шляпа – на все случаи жизни. Но вот гулять в ней зимой по Москве нельзя – уши мерзнут (надел шляпу и подергал себя за уши). Но у нас в Колорадо эта шляпа очень удобна. Из нее можно пить, ею можно укрыться от дождя, в ней можно поспать, если хотите, чтобы вас не узнал хозяин" (тут он надвинул шляпу на нос). А потом из-под шляпы появилось улыбающееся лицо.
Рассказывая о своем аресте в Миннесоте, Дин благодарил за солидарность, которая помогла ему вырваться из тюремных застенков. И вдруг так неожиданно: "Думаю, это еще повторится – у меня такая сложная голова" (тут он покачал головой и пошевелил около нее пальцами). Шутки шутками, но это была готовность к дальнейшей борьбе с риском для себя. По поводу 11-дневной голодовки в тюрьме: "Мне повезло, что голодовка не продолжалась дольше – я и так костлявый". При этом Дин повернулся боком к залу и, придирчиво оглядев себя, демонстративно подергал ремень. Под общий смех добавил: "А что, голодовка, в отличие от всяких диет, – самый верный способ похудеть!"
Кто-то из зрителей подарил Дину подкову. Дин рассмеялся: "Лошади у меня, вообще-то, нет. Ну, ничего, у нас в Америке подкова тоже считается символом счастья, если, конечно, в вас ею не кидают".
И вот так весь концерт – постоянное, живое общение с залом. Доброжелательность, необыкновенное обаяние, абсолютное отсутствие высокомерия – в этом весь Дин. А эта улыбка, искрящаяся, от всей души, на нее просто невозможно не ответить!
Мне на том концерте дважды довелось побыть рядом с Дином. Первый раз – когда дарила цветы. Волновалась страшно, просто трясло всю. А выскочила на сцену, увидела его глаза – сразу забыла обо всем на свете. До сих пор звучит как наяву его голос: "Спасибо вам большое!" Взгляд у него был такой добрый, благодарный. А потом Дин поцеловал меня. Господи, я даже сейчас вспоминаю, и у меня руки дрожат. Мы потом (каково это – сказать о себе и Дине "мы"!) еще немного посмотрели друг на друга, сказали друг другу "спасибо", ну и... все. Быть рядом с Дином! Не верится самой себе.
Хотя это не все. Это было в начале концерта. А потом, уже ближе к концу, я опять сорвалась с места. Уж не помню, каким образом мне удалось попасть за кулисы (шла через какие-то служебные помещения). За сценой стоял Олег, спасибо ему – не прогнал.
И вот – долгожданный миг. На сцене все утихло, и из темноты появился Дин. Боже, как он был красив! С огромной охапкой букетов в руках, улыбающийся, возбужденный, такой высокий, стройный, весь устремленный ввысь, гордо держа голову. Так может только он – не высокомерно, но гордо, как будто вглядываясь вдаль. Таким он и остался в моей памяти.
Дин расписался в программке, которую я держала на ладонях. Я поблагодарила его, жалобно, наверное, посмотрев прямо в глаза. А он взглянул на меня, широко улыбнулся и, обняв меня за плечи, пошел к выходу. Так мы и прошли с ним несколько шагов. А потом я шла за ним по лестнице и ничего не соображала. Шла – за Дином! Вот так, совсем чуть-чуть соприкоснулась с ним, а тепла хватило на всю жизнь.
У меня вовсе не такая феноменальная память, как может показаться. Просто я воспользовалась своими записями, сделанными на следующий день после концерта. Конечно, точно воспроизвести слова Дина я не в состоянии (я ведь не магнитофон), но вот как запомнилось. Смысл-то остался тот же!
Дин – удивительный человек. Человек с горячим сердцем и открытой душой. Виктор Хара в своей песне "Манифест" поет: "Я пою не ради того, чтобы просто петь. Пою потому, что у меня и у гитары моей есть свое предназначение в жизни: я должен сказать людям правду, должен помочь им выйти к свету из тьмы. Я должен это сделать, даже если это будет мне стоить жизни".
С полным правом эти слова мог бы сказать о себе Дин. Дин, чей голос звучал, заставляя сердца людей биться в одном ритме, Дин, плативший за свое дело потом и кровью, благополучием и свободой. И сумевший оставить после себя яркий след.

Алла Коршунова

Москва

 

Концерт в Москве. 1985 г.

Концерт этот состоялся летом в 1985 г. В то время я была студенткой 3-го курса СГПИ. Мы с семьёй приехали в Москву по делам, и я, ожидая маму и отца возле киоска, вдруг увидела объявление, которое взволновало меня до глубины души. Тогда, в те времена, киоски выполняли совсем другую роль, нежели сегодня. Вот, например, в киосках Москвы можно было купить билеты на хороший концерт за вполне приемлемую цену. В объявлении том говорилось: такого-то числа в Москву приезжает Дин Рид и будет давать концерт в таком-то месте. Дождавшись отца и мать, я ткнула пальцем в это объявление. Они поняли, что отговаривать меня бесполезно и что в скором времени придётся снова приезжать в Москву, теперь уже на концерт Дина Рида. Билет купили не только для меня, но и для моего брата и его жены.
В тот день, когда должен был состояться концерт Дина Рида, я с утра чувствовала невероятное волнение. Мне казалось это неправдоподобным, что я увижу Дина Рида «живьём». Я намеренно не пишу – этого знаменитого певца, борца за мир, потому что его имя говорило в те времена само за себя. Наверное, у молодёжи тех лет среди зарубежных деятелей культуры не было более любимого, более почитаемого кумира. Я думаю, что в этом «виноваты» не только прекрасные песни Дина Рида, не только то, что он служил замечательной идее – борьбе за мир, но и то, что он был всегда очень искренним с людьми, перед которыми выступал. Можно даже сказать так: его искренность делала его необычайно обаятельным и это к нему притягивало окружающих.
Мы выехали утром и к 12 часам уже были в Москве. На том концерте выступал не только он, но ещё и С.Ротару и Л.Лещенко. Конечно, они все пели о мире, о любви. Дин Рид пел несколько песен последним. Зал неистовствовал – в хорошем смысле этого слова, когда на сцене появился Дин Рид в своей голубой джинсовой рубашке, с гитарой в руках. Когда зазвучал его голос в зале – у меня на несколько мгновений перехватило дыхание – далеко не всегда бывает так, чтобы мечты сбывались, но в этот момент у меня появилось ощущение того, что моя мечта сбылась – я вижу и слышу Д.Рида не на экране телевизора, а вот здесь, рядом с собой. Когда он закончил петь, перед ним выстроилась длинная очередь из детей, и все с цветами в руках. Для каждого из них он нашёл время, чтобы поблагодарить и поцеловать. Зрители воспринимали это как составную часть концерта. А потом снова подошёл к микрофону и сказал всем, кто пришёл на концерт, «спасибо», как обычно с лёгким американским акцентом. До сих пор я слышу его мягкий, добрый голос.

Ирина Крылова

24 ноября 2007 г.

 

Концерт в КДС

Воспоминания участников мужского хора МИФИ о концерте для делегатов и гостей XVIII съезда ВЛКСМ, состоявшемся 25 апреля 1978 года в Кремлевском Дворце Съездов

* * *

«Мне хотелось бы рассказать об одном эпизоде. Это было в воскресенье 23 апреля. С 9 утра проходили непрерывные репетиции и прогоны концерта. В 23.15 закончилась сдача концерта, и комиссия удалилась на совещание. Казалось бы, что все очень устали и можно было ждать решения комиссии, только спокойно сидя, т.к. на какие-либо движения уже не было сил. Но вот в одном конце сцены послышались звуки азербайджанских народных инструментов. Это ребята из Баку исполняли народные ритмы… К ним присоединились участники концерта из Узбекистана. Вскоре образовался круг, в котором танцевали русские, украинцы, азербайджанцы, узбеки, наши гости из Республики Куба, слушатели ВКШ (ВКШ – это Высшая Комсомольская Школа).
Через некоторое время в круг вошел Дин Рид, улыбка которого, казалось, давала дополнительное освещение на сцену. Присоединились и другие участники концерта. Это был поистине номер дружбы молодежи не только нашей страны, но всего мира, целый фестивальный хоровод!»

* * *

Автограф Дина Рида

(Вспоминает В.Лапшинский)

«Атмосфера в холле КДС действительно была приподнятой и дружелюбной. А танец на огромной сцене КДС – зажигательным. Где-то в моих архивах есть автограф Дина Рида, который в этот момент, конечно, уже не был молодым человеком, но улыбался ослепительно. А почему не улыбаться? Ведь Дин Рид был чуть ли не единственным зарубежным исполнителем, который был обласкан тогдашней советской властью. И даже получил возможность спеть на сцене КДС на концерте, посвященном съезду ВЛКСМ! Когда за его спиной стоял мужской хор МИФИ… Кстати, тогда существовал очень строгий запрет на общение с иностранцами. Под угрозой отчисления из института… Но как было устоять? И я попытался использовать (с большим трудом это удалось, несмотря на уже сданный кандидатский экзамен по иностранному языку!) свой аспирантский «английский», чтобы взять автограф!
Обошлось… И автограф был взят, и в «первый» отдел не вызывали за порочащие звание мифиста связи с иностранцами…»

Форум МИФИ

 

Автограф

Дело происходило в конце 70-х начале 80-х. В Москве можно было купить ГДРовский молодежный журнал «Neues Leben», где печаталась фотографии эстрадных артистов, а также их «autogram - address» – адрес для автографов, написав по которому, можно было получить собственноручную подпись звезды. Однажды там появился адрес Дина Рида: 1186 Berlin, Schmokwitzer Damm, 6.
Абсолютно не надеясь на успех предприятия, а скорее в порядке эксперимента (ведь сия «услуга», как я предполагала, предназначалась для немецких читателей, а не для зарубежных), я написала пару слов по-английски, вложила в письмо пустой конверт со своим адресом, хотя никаких автографов ни до, ни после не собирала. И – о неожиданность! – через некоторое время пришел ответ! В письме была небольшого размера фотография с автографом, сделанным авторучкой (а не типографским способом), а на конверт были заботливо наклеены немецкие марки – ибо с маркой «почта СССР» послание бы вряд ли достигло адресата.
На снимке – та самая фотография и тот самый конверт. (Но по тому адресу я уже не живу – писем мне туда не пишите! :))
Согласитесь, это многое говорит о человеке – ведь отправка фотографии с автографом в другую страну отнюдь не прибавит артисту ни популярности, ни авторитета. Конечно, я допускаю, что этим мог заниматься не сам Дин Рид, а, например, человек, помогающий по хозяйству. И тем не менее…
Но вот – случай для сравнения.
Однажды мне понадобилось найти старого знакомого, связь с которым была утеряна. Я знала, что он контактирует с одним из наших эстрадных исполнителей – весьма среднего пошиба и более чем среднего возраста. Толпы поклонниц у его подъезда не собираются (да и вряд ли собирались когда-то), и письмами его тоже вряд ли заваливают. Я нашла в Интернете его электронный адрес, написала письмо – не подскажет ли, как связаться с таким-то человеком – помогите, очень нужно. «Звезда» не снизошла до ответа…

Мария Малышева

 

 

 

Концерт в Ленинграде

Трудно вспоминать события, которым более 20 лет… Это было в 1981 году.
Моя подруга, живущая в Ленинграде, достала билеты на концерт Дина Рида. Я живу в Москве, и в то время частенько наезжала в Питер, раз или два раза в год. Тогда билет в плацкартный вагон до северной столицы стоил 10 рублей, купе – 12. Если же с финансами было совсем туго или не было других билетов – приходилось ехать в сидящем вагоне – всего за 8 рублей. (А в школьные годы именно в сидячем чаще всего и ездила.)
Концерт состоялся в спорткомплексе им. Ленина, одном из лучших концертных залов Ленинграда. Сидели мы, естественно, довольно далеко – потому что в первые ряды билеты купить было невозможно, да и стоили они дорого…
Зал набит битком. Концерт начинается. Раздались первые аккорды, но… сцена пуста! И вдруг послышался усиленный динамиками голос – голос Дина Рида. Но где же он сам? А сам он появился… из противоположных сцене дверей, в конце зрительного зала, и исполнял одну из своих песен в стиле «кантри», возможно, это был «Канзас-сити» или «Лерой Браун».
Зал взорвался аплодисментами. Певец не успел еще дойти по центральному проходу до сцены, а его свободная от микрофона рука уже с трудом удерживала букеты цветов.
Мне трудно воссоздать все события того концерта. Помню, что Дин прошелся по сцене на руках и, кажется, исполнил еще какой-то акробатический трюк, продемонстрировав прекрасную физическую форму, а ведь ему было уже за 40. Из-за дальности наших мест была практически не видна мимика артиста, что вызывало сожаление: так хотелось увидеть вблизи знаменитую улыбку!
Была буря аплодисментов, да что аплодисментов – оваций! Море цветов и – океан эмоций! Он умел зажечь зал, мог создать у публики определенный настрой и поддерживать его на протяжении всего концерта, не снижая эмоционального накала... Умело чередовал лирические и ритмичные песни. Не помню, много ли было исполнено так называемых политических песен. Зрители хлопали в такт знакомым песням и дружно подпевали вместе с Дином, когда он исполнил «Пусть всегда будет солнце!» Он общался с залом с помощью нескольких русских слов. И каждый раз его обращение на русском к сидящим в зале вызывало восторг – аплодисменты и улыбки. (И у кого только повернулся язык сказать, что он «никудышный шоумен»?! Без спецэффектов и полуголых девиц на подтанцовках он «держал» зал как подобает профессионалу – от начала до конца.)
Надо отметить, что питерская публика более сдержанна по сравнению, например, с московской. Но на этом концерте жители Северной Пальмиры не смогли остаться безучастны к происходящему и весьма бурно демонстрировали свои эмоции!
Зал разражался аплодисментами, смехом, на лицах людей сияли улыбки, они радовались и грустили вместе с Певцом… Это был настоящий праздник. Спасибо, Дин!

Мария Малышева

 

 

Встреча

(статья публикуется с купюрами)

Так в первый раз я увидел и услышал Дина Рида. В фильме «Улыбнись, ровесник» он пел свой рок-н-ролл «We will say "Yes"». Было это почти тридцать лет назад. Я вообще тогда впервые увидел д р у г о г о человека, артиста. В нем было много необычного: манера держаться на концертной площадке (действие фильма разворачивается на Берлинском Всемирном фестивале молодежи и студентов) – Дин был раскован, в смысле очень естественен, движения свободны и легки, все его тело танцевало; когда он улыбался, казалось совершенно невозможным не улыбнуться в ответ (уже позже я узнаю, что Дин – искренний человек, потому и ему открываешься сам тоже, а тогда, в 77-ом, это чувствовалось даже с экрана). А гитара! – это был настоящий парный рок-н-ролл!
Певец из фильма, в котором он сыграл самого себя, то есть Дина Рида – американского певца и композитора, актера и режиссера, борца за мир и справедливость, – он не был похож ни на кого больше. И я, мальчишка, сидящий в зрительном зале, был им восхищен. Через несколько дней после фильма я взял у кого-то из ребят гитару и уже через два месяца играл и пел во дворе песню о Маленьком Принце.
Когда через два года я сам приеду в ГДР в составе детского вокально-инструментального ансамбля и буду искать встречи с Дином, восторженно рассказывая всем вокруг, что это он научил меня петь и играть на гитаре, я впервые услышу – ну что ты так носишься со своим Дином Ридом, ну, стопроцентный американец, ну, скалится, как все они. А я увидел в том фильме необыкновенно красивого человека с неподражаемой, не имеющей гражданства улыбкой. Она как бы говорила: «Я – твой друг».
Мы встретимся с Дином Ридом в Минске на телевидении в 1980 году. Режиссер Виктор Шевелевич записывал в студии его совместный концерт с ансамблем «Верасы» и оставил мне пропуск.
Времени для разговора было не очень много, но я успел рассказать Дину и о фильме, и о том, как учился играть на гитаре, и о первых выступлениях, конкурсах самодеятельной песни, и, конечно, о том, как менялась тогда моя жизнь – я стал петь и пробовать писать стихи, заметки для молодежных газет. Появилось много новых знакомых и друзей – артистов, режиссеров, начинающих поэтов и музыкантов, журналистов. Тогда, в старших классах школы, в моей жизни появилось творчество. Оно происходило во мне и открывало меня нараспашку.
Потом, в 1985-ом, уже будучи студентом журфака МГУ и работая на Всемирном фестивале молодежи и студентов, я увижу Дина еще раз. Он охотно откликнулся на предложение о встрече, и мы долго говорили в гостинице «Москва». В этот раз Дин приехал с дочерью – Рамоной, и я вспомнил, как однажды одна из газет напечатала его раннее письмо к ней. Не буду цитировать полностью, но некоторые выдержки все же дам. Они говорят о многом.
«Дорогая, Рамона. Я пишу тебе первое письмо. 2 мая ты… появилась на свет, и сегодня мы с Патрисией решили, какое имя ты будешь носить… Рамона Чимене Гевара Прайс Рид. Рамона – это имя будет напоминать тебе, что твои предки со стороны матери были индейцами. <…> Я надеюсь, ты будешь свободной и независимой, как зверь в лесу, как птица в небе… <…> Чимене – …в тот памятный вечер мы с Патрисией смотрели фильм «Эль Сид». Его главный герой, неустрашимый рыцарь на белом боевом коне, всю свою жизнь посвятил служению народу. А сердце прекрасной Чимене билось только ради него… Твоя мать хотела, чтобы ты носила имя Чимене и была похожа на эту замечательную женщину. Гевара – … жизнь человека наполняется смыслом только в том случае, если он посвящает ее служению будущим поколениям, борется за человечность и равноправие в мире. Прайс – это имя напомнит тебе о том, что ты должна найти собственную правду и защищать ее, не боясь последствий. <…> Даже тюрьма не вынудила Пэтона Прайса (преподаватель Д.Рида по актерскому мастерству – В.С.) предать то, что он считал правдой. Этот человек стал моим лучшим другом. Возможно, ты не раз изменишь отношение ко многим вещам, ведь мы собираем знание по крупинкам гораздо медленнее, чем хотелось бы, но только так ты сможешь найти собственную правду. Рид – ...твой дедушка прожил свою жизнь безупречно честно, а бабушка отдала мне всю свою любовь. <…> Это имя напомнит тебе также о самом важном в моей семье человеке – Патрисии. <…> Она дала мне силы для борьбы. Благодаря ей я понял, что такое любовь, взаимное уважение и терпение. Патрисия поняла, что я, борясь за лучшую жизнь всех людей, несу ответственность перед ней и тобой, ведь ваше будущее неразрывно связано с судьбой всего человечества.
Все это твои имена. Носи их с гордостью. Твой отец».
В этих заметках очень мало того, о чем мне хотелось бы рассказать, вспоминая сегодня Дина Рида. Но я обязательно сделаю это. С любовью и благодарностью. Потому что для меня он не «символ эпохи», а прежде всего – один из героев моего детства.

Валерий Славский

КНИЖНЫЕ ПАЛАТЫ

 

 

Концерт Дина Рида

На концерт Дина Рида в ленинградский Дворец спорта я попал по великой случайности, благодаря авантюрному складу характера моей коллеги по той командировке Эльвире Михайловне. Она купила эти билеты в ЛЭТИ, когда мы уже оттуда уходили. До поезда на Москву оставалось несколько часов, и концерт попадал как раз в этот промежуток, если все пройдет "как часы". Так и получилось.
Зал битком. Первое отделение – минский ансамбль "Верасы", что тоже неплохо. Сейчас бы сказали – на разогреве.
А второе отделение – ОН. В тот момент в России это был самый популярный эстрадный певец в СССР. Красавец, американец, ковбой и почти рубаха-парень. Можно сказать, что весь его репертуар был в главных шлягерах страны. Человек-шлягер.
Моя младшая сестра его обожала. Когда он пел один из своих шлягеров – "Элизабет" – приходила в неистовство, поскольку считала, что это про нее. А я не любил его. Его манера мне, воспитанному на советской эстраде, казалась откровенно вульгарной. Да и голос мне казался "неотесанным".
Концерт полностью изменил мое мнение о нем. Хотя он держался там гораздо более раскованно, чем это можно было увидеть по телевизору. А его бесхитростные "не утвержденные худсоветом" шутки тогда воспринимались диковато...
Запомнилось. Перед исполнением очередного шлягера он, проходя вдоль рядов, сказал: "А сейчас споем вместе с мужчинами, которые любят пить водку!.." Еще более неожиданной была реакция одного парня, который встал в этот момент со своего места и выдал в микрофон подошедшего Рида экспромт: "Поскольку я не пью один. Давай споем together (Вместе. – англ.), Дин"!
Особенно Дин Рид "купил" меня концовкой концерта. Я-то знаю, как артисты всеми средствами стремятся к финалу довести публику до предельного кипения. Ради "послевкусия". Риду сделать так, было – раз плюнуть. Более того, публика к концу уже практически была готова! Но последнюю песню он спел о своей маме, сказав, что он перед ней виноват, поскольку из-за своих политических демаршей то по тюрьмам, то на чужбине... И спел лирическую, совершенно нешлягерную песню. На этом концерт и закончился. Вернулся домой я поклонником Рида, а программку концерта с его портретом подарил сестре.

А.Соловьев

Сайт Александра Соловьева

  

Встреча в Останкино

…Много лет назад (в 1983 или 1984 году) я была на съемке передачи в Останкино, которую вел В.Балашов. Передача была насквозь фальшивая, съемки затянулись надолго. Все, кто участвовали, – студенты нашего ВУЗа и ветераны 5-й Танковой – устали изрядно. Но тут кто-то узнал, что в павильоне рядом снимают молодежную передачу с участием Дина Рида. Поверить было в это трудно, но… так и было! Он был тогда кумиром многих. Студенты стали как-то активней, съемка пошла быстрее: наши все хотели увидеть ЕГО. Когда закончили снимать передачу, мои однокурсники и не однокурсники толпой побежали к соседнему павильону, а я задержалась, т.к. один из ветеранов рассказывал мне интересную историю о своей Звезде Героя СССР…
Когда наша беседа закончилась, я рванула вслед за своими. Они уже стояли у дверей на выход, расстроенные тем, что не успели увидеть Дина Рида! (Съемка у него тоже закончилась.) Я не могла в это поверить: он здесь, а увидеть не удастся!!! Войдя в полумрак павильона, я увидела нескольких людей, которые разбирали, видимо, лесенки-ступеньки. Только у одного из них хотела спросить про Рида, а он поворачивается… знакомое лицо, удивительно теплые уставшие глаза. Да, это был Дин Рид. Необыкновенно знакомый человек, высокий, с большой гитарой. Так как наши взгляды встретились, было глупо молчать, и я первое, что сказала – попросила автограф (хотя ни до, ни после этого не делала!) Он улыбнулся, положил гитару и расписался, потом мы обменялись парой-тройкой обычных фраз (благо, англ. язык я всегда неплохо знала), потом он пожал мне руку и исчез в темноте съемочной площадки. Осталось ощущение силы, бодрости, молодости. А автограф долго был предметом зависти многих однокурсников. В конце концов его кто-то «зачитал» на память!

Светлана Сысоева

Аргументы и Факты

 

 

ВОСПОМИНАНИЯ

Голубая ель из Колорадо

Первые съемки в ГДР начались осенью 1981 г. Вот забавная история об этом. Прежде чем мы вылетели в Берлин, я позвонил Дину. Я спросил: «Дин, привезти тебе что-нибудь из США?» «Что ты имеешь в виду?» - спросил Дин. «Ну, - сказал я, - синие джинсы, кока-колу, арахисовое масло. Я жил за границей, и я знаю, что есть вещи, по которым скучаешь». «Нет, Уилл, у меня есть все что нужно и здесь, в ГДР» «Ты уверен?» - спросил я. Он подумал минуту и сказал: «Может быть, есть одна вещь…» «Что это?» - заинтересовался я. Он сказал: «Дерево… дерево из Колорадо…» «Дерево из Колорадо?» - переспросил я. «Нет, - сказал он, - скорее всего, нет, это было бы слишком сложно». В любом случае я знал, что он имел в виду. Дин говорил о разновидности ели, известной как колорадская голубая ель. Я пошел и купил ее в местном питомнике и поместил в большую картонную коробку. Коробка была 5 футов высотой из-за большой корневой системы. Я послал запрос и выяснил, что не разрешается перевозить деревья через государственную границу США без специального разрешения. Поэтому я решил не связываться с ГДР и не спрашивать, как они относятся к транспортировке живых растений. Я послал телеграмму Карлу Фрицу Боцелу из «Панорамы», нашего официального спонсора в ГДР, написав, что мы прилетаем в аэропорт ГДР с группой из трех человек, с кофром не проявленных 16-миллиметровых пленок и одним живым деревом из Колорадо. Дин и Фриц встречали нас в аэропорту. Ясное дело, нас сразу задержали на таможне. Дерево было окружено таможенниками, которые требовали показать бумаги.
Фриц рассказал Дину, что мы привезли дерево и в этом вся проблема. Дин был очень удивлен и взволнован. Он открыл дверь, через которую мы должны были пройти, чтобы встретиться с ним, встал с другой стороны линии и начал что-то говорить таможенникам по-немецки. Позднее Дин рассказал мне, что спрашивал их, что, может быть, там были «жучки» на дереве, и были ли эти жучки подсажены ЦРУ. Он смеялся, а они нет. Когда таможенники снова попросили бумаги, я показал чеки и инструкции по уходу за елью из питомника в Огайо, где я купил ее. Наконец после нескольких слов по-немецки, которых я не понял, они помахали рукой и разрешили пройти.
Дин был так взволнован, что подбежал, взял дерево, унес его к парковке, поставил в лужу (в тот день в Берлине шел дождь) и начал плескать воду на ткань, прикрывающую корни. Он был как маленький мальчик со своим сокровищем. Мы посадили дерево на заднем дворе у озера. Это было 20 лет назад.
Когда я в последний раз видел Сашу Рида в США (мы вместе ехали из Лос-Анджелеса в Денвер в 1993), он рассказал мне, что дерево теперь огромное и здоровое. Колорадская голубая ель известна своими замечательными размерами и особым цветом. Я верю, что оно все еще растет там. Я могу понять, почему Рената поместила памятник под деревом, когда прах Дина был перевезен с кладбища Waldfriedhof в Rauchfangswerder на кладбище Green Mountain в Боулдере, Колорадо.

Уилл Робертс, 12 мая, 2001 г.

С сайта www.deanreed.de

Перевод Анны Кастильо

 

 

Встреча с Дином Ридом

Но я рассказать хочу вам о своей встрече с ДИНОМ РИДОМ... Было это в начале 80-х! Моя мама очень уважала его, а я просто была влюблена в его небесно-голубые глаза и доброе лицо с ямочкой на щеке!
Мама забрала меня из садика и повела в ОЛИМПИЙСКИЙ на Дина Рида! Сидели мы с мамой прям в самом низу, у выхода и захода артистов (это было сборное выступление артистов СССР), и Дин Рид был почётным, вероятно, гостем! Он спел песни под гитару - акустическую и, уходя, помахал мне рукой! Хотите верьте, хотите - нет, но мы сидели так, что девчушку с яркими бантами и эмоциональную - нельзя было не увидеть и не помахать ей рукой! Но этот момент я помнила всегда, мама свидетель, что это не больное моё воображение! ...Помню, как он с гитарой через плечо уходил, а мы все звали его на БИС... и он махал всем-всем рукой и, как мне показалось, - даже посмотрел на меня прям при входе в нижний ярус, где располагалась, вероятно, гримёрка артистов :)

Источник

 

 

Дин Рид и «Верасы»

Песня остается с человеком

30–летию гастролей «Верасов» на БАМе посвящается...

Вчера в минском кафе «БАМ» собрались артисты «золотого» состава ансамбля «Верасы». Им было что вспомнить. В сентябре «Верасы» отмечают 30-летний юбилей совместных гастролей на БАМе с популярным американским певцом, киноактером и общественным деятелем Дином Ридом, который стал для них больше чем просто кумиром – неким символом своего времени. Вчера был и еще один повод собраться: 22 сентября – день рождения Рида... «Красный Элвис», как называли Дина Рида в прессе, пользовался огромной популярностью в странах Латинской Америки и социалистических странах Восточной Европы. В 1983 году [в 1986 г. – прим. ред.сайта] певец был найден мертвым в озере недалеко от своего дома в Восточном Берлине. Официально было объявлено, что он утонул. Немецкие друзья Рида считали это самоубийством. Семья певца полагает, что его убили...
Таким он и остался для своих белорусских друзей — не до конца распознанным мифом.
Своими впечатлениями о том времени с читателями «СБ» решили поделиться бывшие участники ансамбля: гитарист, председатель «Стар-клуба» Геннадий СТАРИКОВ, заслуженная артистка Беларуси Надежда МИКУЛИЧ и народные артисты Беларуси Ядвига ПОПЛАВСКАЯ и Александр ТИХАНОВИЧ.

Геннадий Стариков: «С гитарой по жизни»

– Вспоминаю, как мы, ансамбль «Верасы», летели рейсом Москва – Иркутск, чтобы вместе с Дином Ридом начать большое турне по БАМу. Когда мы пролетели над Уральскими горами, наступила ночь. Я собирался заснуть, как вдруг увидел далеко на востоке зарево по всему горизонту. «Что за бред? – подумал я. – Ведь солнце зашло на западе только пару часов назад и это не может быть утренней зарей!» Но чем дольше мы летели, тем больше оно становилось. Мы летели несколько часов, зарево уже освещало полнеба, как вдруг до меня дошло – это же буровые! Нефтегазодобытчики сжигают сопутствующий газ! «Господи, – подумал я, – сколько же атмосфера нашей планеты сможет выдерживать такой перегрев и отравление?» Вспомнились Deep Purple с песней Smoke On The Water. Только здесь это был дым над Сибирью, пламя в небесах. Вспомнился Джим Моррисон с песней When The Music's Over. Сам Дин Рид, кстати, учился на экологическом факультете университета. Его волновали проблемы экологии. Он жил в лесах Амазонки, путешествовал по сибирской тайге, пил воду из Байкала, был в Баргузинском заповеднике, на сопках.
Я замечал, как по-разному воспринимали Дина Рида мужчины и женщины. Мужчины уважали его за храбрость, убеждения и мужество. Все-таки пять «ходок» за деятельность в защиту мира. В том числе и срок: десять лет, которые он получил в Чили за призывы к свержению хунты Пиночета. (Когда–то в его доме в Буэнос-Айресе провел ночь Че Гевара.) На БАМе проявились его лучшие азартные качества. Он любил все, что движется. Увидев лошадь, тут же прыгал в седло и начинал скакать. Не зря же носил шляпу Родео и ковбойские сапоги. Увидев ГАЗ-69, кричал: «Джип! Джип! Советский джип!» – и тут же просил дать ему порулить. Выписывал виражи на мотоцикле, пел на крыше вагона идущего поезда. Кстати, все это так же бесстрашно снимал на камеру мой друг, оператор Виктор Щербаков с Центрального телевидения. Снимал то с моста, то с осветительной мачты, то вверх головой, то вниз головой. Однажды на концерте во время моего соло я вдруг увидел его голову с камерой внизу. Он пролез спиной по полу меж моих ног и снимал игру на гитаре снизу. «Вот у кого бы поучиться нашим ребятам с телевидения», – подумалось тогда.
Когда мы находились в Иркутске, у нас был потрясающий выезд на концерт в город Усть-Илимск. С утра на самолете Иркутск – Братск, потом на автобусе 500 километров Братск – Усть-Илимск сквозь тайгу. И прямо из автобуса на стадион. Дин прилетел на вертолете. Стадион был забит – 12.000 «поселенцев»! Когда ведущий объявил, что Дин пять раз был в тюрьме, раздался всеобщий рев восхищения. А как только мы заиграли первые аккорды, вся трибуна вдруг засияла солнечными бликами – невиданное зрелище. Мы догадались что это «солнечные зайчики» от донышек стеклянных бутылок с пивом и вином, которые все зрители принесли с собой и дружно к ним приложились.
Концерт дался тяжело, но самое трудное было впереди. В местной гостинице на втором этаже, где отвели номер Дину Риду, травили тараканов. Они все перебежали на третий этаж, где должны были жить мы. Когда мы с Максимом Баргманом, нашим звукорежиссером, вошли в свой номер, я ужаснулся: полчища тараканов бегали по полу, лазили по стенам, прыгали с потолка на кровати. «О, таракашки», – спокойно сказал Макс и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать, сразу заснул, лишь отдуваясь во сне от ползающих по лицу тараканов. Вот это нервы! Я же попросился в номер к Яде Поплавской и Саше Тихановичу, которые тоже жили на втором этаже. Они любезно пустили меня переночевать на кухне, где я и устроился на табуретках, подставив под ножки тарелки с водой.
Несмотря на походные условия – без горячей воды и удобств, на гастролях по БАМу все компенсировалось красотой природы и радушным приемом. Байкал, сопки, тайга – это незабываемо. Мы выступили на знаменитой сцене фестиваля «БАМ-79» прямо в тайге, во многих других бамовских местах. Стройки века: БАМ, недавно разрушенная аварией Саяно-Шушенская ГЭС... Так хотелось верить в светлое будущее советских людей...
А тогда мы действительно излучали оптимизм: и «Верасы», и Дин Рид. Покидая БАМ и загрузив тоннами нашей аппаратуры весь самолет Як-40 до потолка (играли-то «живьем»), мы взлетали, чтобы приземлиться в Благовещенске. При разгоне и наборе высоты двигатели перегруженного самолета так натужно ревели, что беременная тогда Надя Микулич молила Бога, чтобы мы не разбились. И на самом деле было впечатление, что самолет вот-вот заденет фюзеляжем верхушки сосен. Но все заканчивалось хорошо.

Надежда Микулич: «Он БЫЛ»

– Дин Рид совершенно не знал русского языка. Хохмил иногда на концертах с помощью нескольких фраз, которым его научили. Был очень простой, легкий в общении. Он был красив не только внешне, но и внутренне. А как проходили концерты! До какой степени была отдача! Он был мокрый от пота после выступления. Его рубашку можно было выкручивать. Все ведь работалось вживую. Это сейчас везде фонограммы, а тогда было непосредственное общение со зрителем. Дин Рид выходил в зал, импровизировал. Вел себя как настоящий шоумен. Была у него одна песня, которую он делил на куплеты. Говорил: «Так, теперь поют только комсомольцы!», или «Теперь женщины», или «Те, кто любит выпить»...
Однажды я подпела ему песню, которую знала еще со школы. И мы пели ее вдвоем дуэтом. Он не ожидал, что я ее знаю. Такой это был кайф... Жаль, не сохранилось ни аудио-, ни видеозаписей. Мы работали на стадионах, на открытых площадках. Всегда стояла милиция, но кто-то прорывался. Помню, одна девушка рванула на сцену, а за ней побежали милиционеры. Но успела подарить Дину банку варенья и убежать обратно. По-моему, ее так и не поймали.

Ядвига Поплавская: «Стены между нами не ощущалось»

– Дин был суперпрофессионалом с великолепной актерской школой. Несмотря на свою огромную популярность и любовь со стороны женщин, вмещавшую в себя все: и зацелованные машины, и обмороки, и страстное желание пообщаться, доходящее до фанатизма, – он был внимателен к публике, которая приходила на концерт. Он располагал к себе людей. Не ощущалось этой стены, которая бывает между нынешними звездами, окружившими себя охраной, и простыми людьми. Порой комсомольцы увозили его с собой на ужин. Сами понимаете: застолье, тосты... Заканчивалось все тем, что они хлопали его по плечу: «Ты свой парень! Давай выпьем!» А сам он не пил. Но он выдерживал эти посиделки. Его переводчик Олег Смирнов как-то сказал: «Как же Дин устал он этого». А потом на концерте с первой же песни полностью отдавал себя.

Александр Тиханович: «Я не верю в его самоубийство»

– Он никогда не говорил, что у нас лучше, а на Западе – хуже. Об этом сейчас может говорить кто угодно и спекулировать на эту тему. Он сказал: «Я просто хочу посмотреть, как простые люди поднимают стройку века». Потому что это действительно была стройка века. Там не было никаких жизненных условий. Мы работали на открытом воздухе, когда вокруг стояло 30 тысяч народу!
...В свое время мы были у Дина Рида дома в местечке Рамсдорф в Восточном Берлине, на его двухэтажной вилле, где он жил, и видели это озеро, где он был найден мертвым. Случилось то, что случилось. Он всегда мог высказать свое мнение и говорил правду. Это были 80-е годы. Политическая жизнь начинала бурлить. Я не могу судить, что это было: операция, направленная против него, или несчастный случай. Единственное, в чем я уверен, на вопрос, покончил ли он жизнь самоубийством, я могу сразу сказать: «Нет». Он настолько любил жизнь, что это было бы не в его характере. Он не был слабаком.

Валентин Пепеляев

23.09.2008
Фото из личного архива Г.Старикова и Н.Микулич

«Из “Голубого огонька” нас вырезали
из-за шестиконечной звезды у нас за спиной»

Отрывок из интервью Ядвиги Поплавской и Александра Тихановича

Саша: – …В Киеве проходили наши концерты с Дином Ридом, это незабываемо.
– Сегодня, к сожалению, его имя помнит только старшее поколение меломанов.
Саша: – Ну, были времена, когда в западных хит-парадах первую строчку занимал Дин Рид, а вторую – Элвис Пресли.
…
– Благодаря таким хитам, как «Белла, чао» и «Венсеремос», Дина Рида иногда даже называли Красным Пресли...
Саша: – Да, это был настоящий артист. Наша группа аккомпанировала ему во время гастролей на БАМе и позже, на концертах в Москве, Ленинграде, Минске и Киеве. Мы принимали участие в кинофильме, который он снимал как режиссер и в котором играл. Картина называлась «Я желаю вам счастья».
Однажды на съемках в Улан-Удэ Дин упал с лошади и сломал два ребра. А вечером был концерт. Все, кто знал о травме, были поражены: на нем гитара висела – уже серьезная нагрузка, да еще в перерывах между песнями кто-нибудь из зрителей обязательно подходил и обнимал его. Это дикая боль, но Дин прекрасно владел собой, и в зале никто ничего не заметил.
Ядвига: – А помнишь, как он на мотоцикле въехал на мост и на высоте 50 метров выполнил каскадерский трюк?
Саша: – Правда, пока Дин исполнял трюк, наш оператор тут же полез наверх, зацепился ногами за перила и снимал вниз головой. Это было еще страшнее.
Ядвига: – Вот удивительно, я помню, наша жизнь тогда состояла из сплошных переездов и перелетов. Но во сколько бы мы ни приехали – в два часа ночи, в три, он всегда вставал в восемь утра, совершал пробежечку, а потом надевал очки...
Саша: – На сцене-то он их не надевал, а ему было 42 года тогда...
Ядвига: – ...и заносил в книжечку свои впечатления. Он часто шутил, что если его соотечественник Джон Рид написал «10 дней, которые потрясли мир», то он в свою очередь напишет про «19 дней на БАМе, которые потрясли Дина Рида».
Саша: – Мы очень подружились, я гостил у него в Германии. Под Берлином есть такое местечко Рамсдорф, где жили все партийные бонзы ГДР. Там ему тоже выделили особняк. Помню, как он гонял по окрестностям на мотоцикле, подаренном нашими комсомольцами Минского мотозавода. Он был невероятно храбрым, даже отчаянным, и в то же время сентиментальным. В его доме я видел витрину с портретом Сальвадора Альенде, президента Чили, расстрелянного хунтой. Дин очень с ним дружил.
Ядвига: – У него был такой посыл хорошей мощной энергетики! Во время концерта он уже где-то на третьей-четвертой песне был весь мокрый, потому что всего себя отдавал.
– И что же, ни разу не возникло идейных расхождений с американским артистом? Все-таки вы были воспитаны совсем в другой эстетике...
Саша: – Что вы, я пришел в коллектив к Яде из группы, игравшей джаз-рок.

Источник

* * *

Ансамбль «Верасы» аккомпанировал Дину Риду во время гастролей в Сибири и трассе Байкало-Амурской магистрали, в Москве, Ленинграде, Минске и Киеве. Предлагаем несколько отрывков, посвященных совместной работе этих исполнителей.

«Видное место в творческой биографии “Верасов” занимают совместные гастроли с прогрессивным американским певцом, актером и режиссером Дином Ридом по Сибири и трассе Байкало-Амурской магистрали.
– Я знаю, как иногда трудно бывает со мной работать, – говорит Дин, – но с этими ребятами у меня было полное взаимопонимание. “Верасы” – не только высокопрофессиональные артисты и музыканты, но и прекрасные люди с красивой душой и большим сердцем».

Источник

* * *

«…А у Рида был вкус. Русский он совсем не знал и пел, если не по-английски («Битлз» несколько песен), то по-испански или по-итальянски. Кстати, приятный в общении был человек, совсем не зазвездившийся.
Особенно впечатлило, как после последней репетиции он собрал коллектив [ВИА “Верасы” – прим. ред. сайта] в тесный кружок, как принято, например, у хоккеистов, и произнес пламенную, но человеческую речь о том, что они единый коллектив и должны выйти к зрителям с открытыми сердцами. Смотрелось все это трогательно, хотя почитателем творчества Рида я не был».

Источник

 

 

Как кыргызстанец состязался с Дином Ридом

Газета «Вечерний Бишкек» опубликовала воспоминания Огана Карабалаева, который 24 года назад состязался в пении с самим Дином Ридом, популярным певцом и актером тех лет.
«Постойте, это же Дин Рид!» — восклицают многочисленные друзья Карабалаева, видя в его альбоме фотографию с прославленным певцом. Этот уникальный кадр Оган Мамбетович хранит в память об удивительной встрече. В 1984 году немецкие кинематографисты устроили в Берлине выставку под названием «Киргизское кино: вчера и сегодня». На этот фестиваль делегировали режиссера Толомуша Океева, оператора Нуртая Борбиева, актрису Гульсару Ажибекову и Огана Карабалаева. Фрунзенских гостей встречал сам Гюнтер Райш. Знаменитый немецкий режиссер пригласил их к себе домой, куда пришел и его давний друг — известный певец Дин Рид. Компанейский, открытый, без тени звездности, он пел под гитару для восточных гостей техасские баллады.
— Потом мы устроили ыр кесе (песенное состязание). Он пел свои шлягеры, а мы в ответ русские романсы и кыргызские песни. Настоящий вечер интернациональной дружбы. Это было незабываемо, — вновь уносится мыслями в прошлое Оган Мамбетович. — Толомуш Океев мечтал, чтобы Рид сыграл в одном из его будущих фильмов главную роль, и певец согласился. Через два месяца по приглашению нашей киностудии он посетил Киргизию, и здесь обсуждались детали этого совместного проекта. Но, к несчастью, ему не суждено было осуществиться. Через два года, в 1986–м, Дин Рид погиб. Я горд, что знал его лично...

15 июня 2008 г.
Источник

 

 

Концерт в МГУ

В летописи ТМЭФП за 1973 есть особая графа – встреча с Дином Ридом. Концерт был в ДК МГУ. Запомнилось очень хорошо и по тем временам было в диковинку то, как певец подключал зал к участию в действе. Зал был, естественно, набит, но аудитория (как и везде тогда) была «прохладная» – просто аплодировали в конце. Даже не поддерживали ударные места, не говоря, чтобы соучаствали. Мы были концертными валенками тогда. Что на сцене-то было – ВИА «Самоцветы», ну самая продвинутая польская шобла звучала – «Скальдове». Это НЕ подхватывают. Аудитория поначалу не откликалась на попытки подключить ее, тем более по-русски ее никто не ориентировал. Но харизма и напор Рида помогли. Под конец зал «работал» вместе с певцом, дважды отработали эту самую «да-да-да-да-да», получился первый наверно такой концерт-митинг
< … >
Играл на своей акустической гитаре, которая звучала лучше и мощней электрической. На подпевках никого не было. Он работал как шахтер в забое. Знали Рида как певца только по первой его большой пластинке <…> Там были шлягеры его раннего периода на английском. «Элизабет», «Джерико»… и т.п. Но и это была ниша, которую кроме него никто не покрывал. Так что ждали от него ЭТИХ шлягеров. А он сделал небывалый концерт-митинг. Держался не как герой и не как звезда. Очень просто и свойски. Но выглядел что надо.

Форум С.Кара-Мурзы

 

 

Ленинградская студия телевидения

…Жили мы на территории Ленинградской студии телевидения, где работал мой папа.
…Опять же можно было пойти в студию, смотреть вечерние съемки... Две съемки особенно запомнились: как-то летом почему-то в Ленинграде снимали «Кабачок "13 стульев"» (видимо, труппа была у нас на гастролях) и в 1971 году приезжал Дин Рид, в которого я тогда была влюблена… :))
А Дин Рид... Ооооооо, Дин Рид!!!! :)) Я влюбилась в его голос, услышав в 10 лет песню «Элизабет». Потом я покупала все пластинки, которые продавали в те годы, и собирала все фотографии из газет и журналов. Он в те годы был очень популярен. И вот папа пришел как-то раз (это было 11 августа 1971 года) домой и в своей обычной манере, как бы между прочим, говорит: «А там в шестой студии - Дин Рид...».
Произнес он это таким тоном, словно ничего необычного, подумаешь, Дин Рид... Да видали мы этих динов ридов!.. :)
Я остолбенела и ветром метнулась в шестую студию. Поскольку я была довольно мелким ребенком, я как-то незаметно просклизнула внутрь, залезла в укромный уголок и стала ловить каждое движение своего кумира... К моему удивлению, он был весьма игрив с женщинами, строил им глазки, шутил... Нам все время говорили, что Дин Рид - коммунист, борец за мир и всякое такое, а в моем сознании эти две вещи - быть коммунистом и строить глазки девушкам - не сочетались :) Коммунист - он такой… волевой, морально устойчивый, целеустремленный... А не красивый, любвеобильный, жизнерадостный, каким и был на самом деле Дин Рид...
Он был очень красивым, с длинными волосами и в полосатом пиджаке... Я тихо млела... :)
Сначала я тихохонько сидела в уголке, потом набралась смелости и подошла к его переводчице: «А он говорит по-испански?» Она изумилась: «А ты можешь говорить по-испански?» Я кивнула.
Переводчица закричала Дину Риду по-английски: «Уэ-уэ-уэ-уэ...!!» :)) Он удивленно ответил ей: «Уэ-уэ-уэ-уэ????»
Подошел и сказал мне по-испански: «Ты знаешь испанский язык?» Я кивнула. «А как тебя зовут?» - «Ирэна» (нас так учили, что по-испански я буду Ирэна). «О! А откуда ты знаешь испанский язык? А в каком ты классе?» Я уж не помню, что я мямлила, от волнения я перезабыла все нужные слова и едва не на пальцах показывала, в каком я классе... Он спросил, есть ли у меня братья и сестры? Я отрицательно помотала головой. Потом он задвинул что-то сложное, словарного запаса моего уже не хватило, и Дин поцеловал меня в лоб...
Маммма дарагая! :)) Вот оно, счастье!! :))
К шестой студии сбежались сотрудники телестудии, осторожно заглядывали внутрь, чтобы хоть одним глазком... Какие-то люди шустро фотографировали Дина Рида, он охотно позировал, фотографии немедленно печатали и еще сырыми приносили назад, в студию, и подсовывали Дину Риду, чтобы он поставил свою подпись - автограф...
Дин Рид подошел к одному из таких шустрых фотографов, бесцеремонно забрал у него одну из своих фотографий, надписал и дал мне... Вот оно, огромное щастье!!! :)))
За своей спиной я услышала: «Интересно, чей это ребенок разговаривает с Дином Ридом?» А одна девушка (я ее знала в лицо, они работали вместе с папой) попросила меня отнести ему открыточку, чтобы он подписал... Я снова робко приблизилась к своему обожаемому. ...Он взял открытку и долго там что-то писал. Я изо всех сил поблагодарила его и, совершенно счастливая, убежала. На открытке было написано «Para Ira» (для Иры) и дальше что-то такое, чего я тогда перевести еще не умела.... Девушке я отказалась давать эту открытку, поскольку написано было именно мне.
Потом, много лет спустя, я перевела написанное:
«Для Иры.
Пусть будет в твоей жизни много счастья, любви и мира.
С нежностью, Дин Рид».
Эта фотография и открытка до сих пор хранится где-то у меня в бесчисленных шкатулках....

Laima

 

 

Съемки в Карелии

Дин Рид у нас в Карелии снимался в главной роли фильма "Kit und kompani" по золотой лихорадке, а мне довелось в этом фильме поучаствовать в массовке.
Как-то, возвращаясь на автобусе со съёмок, мы горланили песни из его репертуара, он заинтересовался, подошёл, поучаствовал в нашем горлодрании, а после предложил мне участвовать вместе с ним в концертах, которые он давал в Финском театре г. Петрозаводска. Ну, так и познакомились, позднее с ним и его тогдашней супругой [Вибке Рид - прим. ред. сайта] ходили на зимнюю рыбалку. После каждой пойманной рыбёшки эта супружеская чета вела себя как дети, скакали с удочкой вокруг лунки, обнимались и орали вопли индейцев, после бури восторгов приходилось их распутывать, обрывать леску с удочек и привязывать всё заново.
Партнёршей по фильму у него была Рената Блюмен [Блюме - прим. ред. сайта]. Знойная брюнетка, удивительно красивая и обаятельная женщина. Его тогдашняя жена на фоне Ренаты Блюмен вообще терялась. Маленькая блондиночка, с фигурой мальчишки, круглое невыразительное личико всё в веснушках, да ещё в её любимом комбинезончике канареечного цвета. Мы все тогда удивлялись, как мог такой обаятельный человек жениться на такой простушке.

Так что, когда через год после окончания съёмок мы услышали, что Дин Рид развёлся с женой и женился на Ренате Блюмен, это ни у кого удивления не вызвало.

Предлагаем вашему вниманию ранее нигде не публиковавшееся интервью с Надеждой Чепрагой, в котором она рассказывает о своих встречах с Дином Ридом. Благодарим Елену Морозову за предоставленный материал.

Интервью с Надеждой Чепрагой

Шел 1995 год. К нам в Саратов на гастроли приехала известная певица Надежда Чепрага. Я совершенно случайно увидела афишу на стене Консерватории. Надо сказать, что после того как я услышала в ее исполнении песню «Мелодии моей родины», я стала ее страстной поклонницей. Недаром певицу называли русской Имой Сумак. Голос у нее просто потрясающий. Но в то время, как только я увидела афишу, мне пришло в голову только одно: ведь она когда-то выступала в передаче «Салют фестиваль» вместе с Дином Ридом. Значит, они знакомы и она может о нем рассказать что-то интересное. Оставалось попасть к ней и напроситься на интервью.
Сделать это в то время мне было несложно. Я работала на телевидении, у меня была своя небольшая передача. Просто я пришла к редактору и поставила ее в известность о концерте. Редактор тоже оказалась поклонницей таланта певицы.
- Как хорошо, - обрадовалась она. - Мы обязательно пойдем на концерт и будем снимать.
- И я хочу, - нахально заявила я.
Так я оказалась на концерте. Но телевизионщики сняли концерт и ушли. А я пошла за кулисы. Тут все оказалось сложнее. Брать интервью у Чепраги хотели многие. А она особенно разговаривать не хотела. Комната битком набита народом. Кто-то просто пришел подарить цветы, но больше тех, кто пришел набрать материал для газет. Тут, словно из-под земли, возник администратор и стал бесцеремонно всех выгонять. Но я догадалась купить букет белых роз. Как оказалось, белые розы - любимые цветы певицы. Когда администратор дошел до меня, я сунула ему букет под нос и сказала:
- Когда подарю, тогда и уйду.
Я подошла к певице и, не дожидаясь ее вопросов, сказала:
- Надежда, вы ведь были знакомы с Дином Ридом? Я бы хотела расспросить вас о нем.
И вот тут я увидела, как действует даже имя этого человека. Чепрага развернулась к журналистам и сказала:
- Все, интервью я больше не даю. А вы, девушка, останьтесь.
Когда все ушли, она написала свой телефон и, передавая записку, сказала
- С вами я обязательно поговорю. Это мой телефон на всякий случай. А вы мне запишите свой. Вечером я сама позвоню, и мы договоримся о встрече.
Действительно, вечером певица мне позвонила, рассказала, где остановилась, когда прийти. Я не поленилась позвонить знакомым журналистам в газету и повредничать:
- А я пойду на интервью к Чепраге.
- Врешь! - ответили мне. - Она всем нашим отказала.
Откуда мне было знать тогда, что для всех, кто хоть когда-то был знаком с Дином, его имя на всю жизнь осталось своеобразным паролем. И я этот пароль назвала. Эту мысль подтвердила сама певица, когда я ее спросила, почему же она назначила встречу именно мне.
- Так вы же назвали имя Дина, - до того искренне удивилась она, что больше я к этой теме не возвращалась. - Нет, я не была его близким другом. Знакомство у нас с ним было чисто коллегиальное. Но как его можно забыть!
- Каким он был? При первой встрече, что больше бросалось в глаза?
- Это был демон! - ответила певица.
Я до того не ожидала услышать такую оценку, что только и спросила:
- В каком смысле?
- В хорошем. Этот человек просто излучал энергию! Настоящий генератор! Стоящий рядом с ним всегда чувствовал идущую от Дина энергию. Однажды мы записывали передачу «Салют, фестиваль». Писали ее очень долго. Режиссеру все время что-нибудь не нравилось. А люди приехали на запись с работы, устали. В судии жара. Час, второй, третий. Все нервные, режиссер недоволен. Особенно устали мужчины. Им доставалось больше других. Стресс снимают - сами знаете как. К концу передачи развезло почти всех. Один только Дин довольный, свежий, энергия бьет ключом. Он нас всех смешил, тормошил, старался как-то развлечь. Я только диву давалась, откуда столько энергии. Не устает - и все! Кто-то из мужчин сказал: «Слушай, Дин, это свинство так хорошо выглядеть на общем фоне». А потом Дин еще встал на руки и пошел между столиками, за которыми мы сидели. Ну, как не демон!
- А какое его качество еще запомнилось?
- Мне кажется, Дин обладал феноменальной памятью. Во всяком случае, он из тех, кого называют «ходячая энциклопедия». Как-то спорили Кобзон и Пахмутова с Добронравовым. Кобзон говорит: «Население в Колорадо такое-то». Добронравов: «Нет. Население такое-то». Долго спорили, а я в это время разговаривала с Дином. Они подходят и спрашивают: «Дин, ты же из этих мест. Сколько сейчас там проживает?» Дин поворачивается и, не раздумывая, отвечает: «Оба неправы. Население вот такое». И точно! Мы потом проверяли. Дин оказался абсолютно прав! К нему можно было обратиться по любому вопросу и получить точный ответ. И он был уверен, что другие знают абсолютно столько же! Нос не задирал никогда.
С Дином у меня было три встречи, - продолжила свой рассказ Чепрага. - Одна – на Х Всемирном фестивале молодежи в Берлине в 1973-м. Мне тогда шел 17-й год, и я впервые попала на такое грандиозное мероприятие, как Всемирный фестиваль. Я тогда была совсем молодой солисткой, почти девчонкой, но прошла все отборочные туры и вышла в финал. И вот тогда мне пришлось встретиться впервые и с Дином Ридом, и с Бисером Кировым, и с Марылей Родович. Там было много исполнителей, много встреч, все было расписано по минутам. Мы все дико уставали. Ведь к работе с такой нагрузкой мы не привыкли. Во всяком случае, мне раньше не приходилось работать с такой отдачей. А потом, когда все выступления и туры были позади, у нас был финальный концерт.
Конечно, Дин был очень яркой личностью. Его имя тогда уже гремело вовсю, он был в зените славы! И, как известный артист, он закрывал концерт. Он пел песню «Дружба - Freundschaft». На фестивале вместе с нами были тогда Иосиф Кабзон, Ирина Понаровская, и нас попросили спеть с ним эту песню.
Трудности возникли сразу. Дин не знал русского, а русский язык довольно трудный в произношении. Сколько он ни старался запомнить и повторить наши слова, хорошо сделать ему не удавалось. А плохо - он не хотел. И не умел. И тогда, видя, как трудно ему дается песня, я сказала: «Не мучайте его. Давайте напишем ему транскрипцию». Ему очень понравилась моя идея. Я написала слова песни в транскрипции, и после этого ему стало очень легко. Он уже не зацикливался на произношении. Он просто пел.
А потом началась репетиция. Вы даже не представляете, что такое заключительная генеральная репетиция! Знаете, как это бывает: не получается одно, не получается другое, а если получается, то не так, как видел режиссер. Он начинает кричать и ругать всех подряд. Для режиссера не существует никаких авторитетов. Звезда - не звезда, известный - неизвестный. Только работать! Нас загоняли так, что многие были на грани нервного срыва. И слезы, и истерики, и извечные «я больше не могу!» Дин это прекрасно видел. А он был очень человечный. Думаю, ему стало нас жалко. И он разрядил обстановку одной фразой. «Не переживайте, - говорит он нам. - У него тоже репетиция. Только другая. Он эмоции копит. Кричит, кричит, набирает энергии. Сейчас накричится и в этом экстазе побежит домой. Представляете, как он сегодня будет любить свою жену! Не мешайте! Он от вас, как аккумулятор, заряжается». Конечно, все посмеялись - и всё. Сколько режиссер ни кричал, больше мы на него не злились. Про «зарядку» помнили.
Что меня еще поразило, так это то, что Дин опекал нас всех как своих родных. Собрал всех лауреатов и повез показывать Берлин. Он совершенно не был обязан это делать. Просто так, по собственной инициативе целый день потратил на нас. К тому же он сам американец, в Берлине он просто жил. Но с какой любовью он рассказывал нам о столице! Это может делать только человек с большой душой! Только вдумайтесь! Берлин ему не родной город, а он его любил, как родной. Мы для него чужие люди, а он относился к нам как к своей родне. Много сейчас найдется таких людей? Да никого!
Второй раз мы встретились с Дином в Москве. Что меня поразило - это его прекрасная память. Еще тогда, в Берлине, я учила его, как по-молдавски сказать привет - «норок». И когда мы встретились, снова он обратился ко мне: «О, Надя, норок!» Это через столько лет! Это же был 1985 год, а впервые мы встретились в 1973-ем. Двенадцать лет! А он помнил!
Над передачей «Салют, фестиваль!» мы работали очень долго. И каждый день - работа на износ! Начинали в 10 утра, а заканчивали в 2 часа ночи. Учили песни Пахмутовой и многое другое. Особенно тяжело было мужчинам. На них и нагрузка больше и устают они морально быстрее женщин. А уж если они выпили хотя бы по 100 грамм, всё - развалились. И вот мы приходили утром, заспанные, недовольные, с головной болью. Ну, никакие! Если к 10 начало съемки, вставать надо в 8 утра. Это же умываться, гримироваться, одеваться. Представьте картину: мы все никакие, а он тут же стойку на руках, тут же всех развеселил, растормошил. Боже мой! Это была какая-то атомная станция! У него столько энергии! Фантастика! Когда мы делали передачу «Салют, фестиваль», он все время говорил, что хотел бы быть на этом празднике. Видно, на сто процентов не был уверен, сможет ли. И потом, когда он таки приехал на этот фестиваль, он в шутку сказал: «Вот, видите. А если бы я не работал на программу "Салют, фестиваль", сам фестиваль мог бы совсем не состояться!» Шутка шуткой, но Дин знал себе цену! (А вот мы тогда ее не знали…)
Когда была пресс-конференция и его спросили, какой у него идеал женщины, он сказал, что идеал - это его жена Рената Блюме. Дин вообще был очень семейный. Такой жизнерадостный и в то же время преданный своей жене.
Я долго думала, почему у меня изначально была такая сильная симпатия к нему, а у него - ко мне. Это проявилось сразу, с первого взгляда. Когда он впервые увидел меня на сцене, я пела песню «Мелодии моей родины». Он сразу спросил: «Это что за хорошенькая пташка появилась?» И я сразу же выделила его из всех мужчин. Но не подумайте чего. Это не была симпатия как между мужчиной и женщиной. Это же сразу было бы видно. Нет, просто такие отношения, как у брата и сестры. А потом поняла: он такой же зоди [знак Зодиака], как я. Он тоже Дева. И я Дева! Такое впечатление, что мы сто лет знаем друг друга. Не то что даже знаем, а чувствуем! И потом, когда я встречалась на фестивале с Ренатой, она мне это подтвердила. Сказала, что скорее всего это нас и сроднило. Но Дина нельзя было не любить! Нельзя было ему не симпатизировать! Потому что если он встречался с людьми, он встречался от всей души. Если он делал подарок - то это был настоящий подарок. Он отдал Музею музыкальной культуры [имени Глинки] свою гитару, с которой он объездил полмира, которую называл своим товарищем в борьбе. Ему очень не хотелось с ней расставаться. Но если его попросили, поступить по-другому он не мог. [Интересный факт: в день путча, августовского путча 1991 г. в Москве, гитара упала со своего постамента и разбилась. Об этом рассказали сотрудники музея. Символично? После этого гитару убрали из экспозиции. – Прим. автора.]
У меня не были с Дином близкие, приятельские отношения. Просто коллегиальные. Но этого было достаточно, чтобы запомнить его. У меня была поклонница в Виннице и все время мне писала письма. Писала много, по 8-10 страниц. Писала, что я напоминаю ей ромашку. И что если бы у нее были силы, она бы всю землю засеяла ромашками. А потом вдруг получаю письмо, в котором она пишет: «Как я вас раньше любила, так теперь я вас теперь ненавижу!» Что такое, думаю? Читаю дальше. Она пишет: «Я всю жизнь любила Дина Рида, а вы его на передаче поцеловали! Как вы могли!?» Мне смешно, но человек пишет на полном серьезе! Но я ее успокоила, сказала, что за кулисами в это время стоял мой муж, что это был дружеский поцелуй. Все-таки она потом меня простила. Вот так бывает!
Дин не обладал профессионально поставленным голосом оперных певцов. Но он был певцом с большим сердцем. Он, безусловно, был личностью! А потому ему доверяли. У каждого певца есть свое время. При первой встрече бросалось в глаза, что он очень мускулистый, загорелый. Такой, ковбойский. Типа, знаете, как с сигарет «Мальборо». Видно было, что он очень спортивный человек. Он очень много работал! Иногда по 12 часов в сутки. Нормальный человек такое не выдержит. Для него такое было в порядке вещей. Себя никогда не жалел. И был очень начитанный. Мог ответить на любой вопрос. Когда, что, в каком году. Какие-то цифры приводил, статистические данные. И тут же он говорил и о Чили, и о Кубе. Видимо, исторически он был очень подкованный.
Дин мог отдать последнюю рубашку, очень был добрый человек. А энергии хватило бы на десятерых. Он никогда не уставал. Говорил, что если есть 3 часа на сон, для него достаточно. В общем, Дин был человеком, в котором все было со словом «очень». Нет сейчас таких людей! Я не встречала. Ни «до» ни «после». После его смерти Рената говорила, что Дин за один год мог дать столько в плане общения и образования, сколько другой не даст и за 19 лет.
- Дин казался мне не атомной станцией, а спокойнее, - сказала я. На что Черпага заметила.
- Просто у него было сумасшедшее самообладание.

Интервью провела Елена Морозова

 

 

 

Интервью с Александром Тихановичем

Интервью с Александром Тихановичем, Народным артистом Беларуси, бывшим бас-гитаристом и солистом ансамбля «Верасы»

Дин Рид и "Верасы"

- Как вы впервые узнали о Дине Риде?
- Дин Рид был очень популярным певцом, в том числе и на территории бывшего СССР, его выступления показывали во многих популярных программах Центрального Телевидения, таких как «Огонек», «Утренняя почта» и др. К тому же он снимался в кино, был известным актером. Фильмы с его участием показывали во всем мире.
- При каких обстоятельствах произошла ваша первая встреча с Дином Ридом? Ваши впечатления. Совпали ли ваши прежние представления о нём после личного знакомства?
- В 1979 году Дин Рид приехал в СССР как музыкант и кинорежиссер для того, чтобы снять музыкально-информационный фильм о строящейся в то время БАМ (Байкало-Амурская магистраль). Впоследствии эта лента была выпущена под названием "Я желаю вам счастья".
Неотъемлемой частью этого фильма должны были стать и выступления Дина для строителей БАМа. Ему был необходим ансамбль, который бы аккомпанировал ему во время концертов. Этот вопрос курировал ЦК ВЛКСМ, и их выбор пал на ВИА «Верасы», который в то время был уже не просто известным ансамблем, но и очень профессиональным коллективом.
Первая наша встреча состоялась в гостинице «Юность» в Москве. Мы приехали туда для репетиций перед выездом на БАМ. В конференц-зале была организована сцена, поставлена аппаратура. Перед первым знакомством с Дином каждый из нас задавал себе вопрос - какой будет эта встреча, как он будет выглядеть, как сложатся наши отношения, ведь он был звездой мирового уровня.

Первая встреча с "Верасами"

И вот в зал, в сопровождении переводчика Олега Смирнова, с гитарой в футляре, вошел высокий обаятельный человек в вязанном свитере, мило улыбнулся, поздоровался. К концу встречи сложилось впечатление будто мы уже много лет знакомы. Его контактность, доброжелательность, внимательное отношение к каждому из членов коллектива и к работе, которую он делает, к окружающим людям, делали ему честь, и нам было чему поучиться у человека, который сам учился не где-нибудь, а в Голливуде! Это в то время для советского человека было просто невероятно! Он много рассказывал о себе, о своей работе и жизни. В общем, та первая встреча переросла в дальнейшем в крепкую дружбу.
- Дин Рид говорил в одном интервью "со мной сложно работать, но ребята из «Верасов» профессионалы". С ним действительно было иногда сложно работать? Как проходили репетиции?

Дин Рид и Ядвига Поплавская - первая репетиция

- Он был просто "своим парнем" в личных отношениях. Но что касалось работы - он был очень строг. Например, во время одной из репетиций, Дин что-то объяснял. И в то время, пока он говорил, пианист просто сыграл пассаж на рояле. Дин резко остановился, повернулся к нему и внушительным голосом сказал, что, когда он говорит, желательно все-таки слушать. Хотя такие случаи были единичными, да и в общем-то не рассматривались нами как ссора или что-то неприятное. Просто рабочий процесс.
- Легко ли он обижался или был больше свободен от этого чувства?
- Его, безусловно, что-то могло огорчить, какие-то жизненные обстоятельства, может быть, поступки людей, но обида - это вряд ли!
- Когда бывал грустным, серьёзным? Вам приходилось поддерживать его в каких-то ситуациях?

Дин Рид и "Верасы"

- Однажды произошел невероятный случай. Во время очередных съемок Дин упал с лошади и сломал несколько ребер. Вечером было запланировано выступление, и мы сомневались, что оно состоится. Но, несмотря на свое состояние, Дин не отменил выступление. Мы тогда просто были в шоке - у человека сломаны ребра, а при этом он поет, играет на гитаре, ему дарят цветы с бесконечными объятиями, а он улыбается! Правда, стоило ему повернутся к нам, мы увидели, что по его лицу пот катится градом - насколько тяжело ему было держаться! Конечно, поддерживали кто как мог!
- Какие бытовые привычки Дина запомнились вам особенно? Что по-хорошему удивило или, может, мешало в его поведении, манере общения вне сцены?
- В нашу первую встречу Дину было 42 года, он был зрелым артистом, взрослым человеком. Помимо концертов и съемок он все время что-то записывал в блокнот, как оказалось - хотел выпустить еще и книгу. Он был очень увлечен тем, что делает.

Дин Рид и "Верасы"

Кроме того, поездка по БАМу - это были, в общем-то, форс-мажорные обстоятельства - никаких гостиниц, бытовых условий, везде палатки, вагончики, кругом непроходимая тайга.. В таких условиях жили не только строители, но и мы все. Пусть было нелегко, зато сколько было энтузиазма и гордости за свою страну!
- Какие жесты или слова Дина можете назвать, как его любимые?
- На сцене, безусловно, были какие-то движения, которые он повторял. А в жизни его главным жестом и оружием одновременно была его замечательная и очень открытая улыбка! Когда он писал книгу - одевал очки. А еще - всегда делал зарядку!
- Насколько Дин был эмоциональным - во время бесед, просто товарищеских встреч?

Дин Рид и Ядвига Поплавская

Автограф: To Jadya - why do you say I dont bring you flowers?
Just after this foto was taken I gave you one!!!!
Be brave, honest and happy - Love, Dean
Яде - почему ты говоришь, что я не дарю тебе цветов?
После того как это фото было сделано я как раз подарил их тебе!!!!
Будь смелой, честной и счастливой - с любовью, Дин!

- В основном Дин вел себя в соответствии с ситуацией, если кого-то слушал - был внимателен, если, например, рассказывал о чем-то трогательном - конечно, был взволнован.
Что нельзя передать, так это те эмоции, которые испытывали поклонники Дина. Кажется, это было в Иркутске, когда после концерта поклонницы атаковали его белую "Чайку", и машина в прямом смысле слова стала вся красная от женской помады - так зацеловали машину на которой он ехал!
- Производил ли он на вас впечатление наивного человека, как его пытались представить некоторые западные СМИ?
- Нет. Он был очень эрудированным, грамотным человеком, имеющим свое мнение. У него была своя жизненная позиция, он в то время был увлечен идеей социализма, как, впрочем, и многие люди на Западе, тот же Джон Леннон, например.
Но в отличие от тех многих он решил посмотреть на все изнутри, изучить сам. В чем-то он разочаровался, чем-то был наоборот очарован. Между прочим, какое-то время песни дина Рида занимали наивысшие строчки американских хит-парадов наряду с Элвисом Пресли, а какое-то время Дин даже лидировал.
- На одном из сайтов размещены фотографии репетиции "Верасов", где Дин Рид заснят с ребенком. Что это была за ситуация, чей ребенок?

Дин Рид и "Верасы" репетируют программу перед турне Рида по СССР

- Это Сережа - сын руководителя ансамбля "Верасы" Практически у всех нас были маленькие дети, и мы часто брали своих детей на концерты и репетиции. Кстати, это был уже второй приезд Дина в СССР, по-моему, даже в Минске это было.
- Как вы проводили с Дином своё свободное время? Насколько ваши предпочтения здесь совпадали?
- Так как он работал над книгой, его свободное время в основном было занято этим. Во время его второго приезда в СССР мы работали с ним в концертном туре по маршруту Минск - Киев - Ленинград - Москва. Тогда он с удовольствием посетил все главные достопримечательности этих прекрасных городов. Кроме того, его очень жаловали своим вниманием высокопоставленные лица, постоянно приглашали на приемы, большинство из которых было устроено в честь его самого.
Запомнилось несколько часов, проведенных у него дома, в Германии в Рансдорфе, где среди прочих вилл был и дом Дина. За домом было как раз печально известное озеро. В доме у Дина висел портрет Сальвадора Альенде, президента Чили и друга Дина. На стеллажах - сувениры, которые Дин привозил с гастролей. Поскольку все мы были автолюбителями, Дин первым делом показал свой гараж, где у него стояла машина «Жигули», подарок ЦК ВЛКСМ, и два гоночных мотоцикла, один из которых тоже был советского производства. У нас были запланированы коммерческие гастроли, поэтому он передал нам репертуар - оркестровки, ноты песен будущей концертной программы.
- Вы общались постоянно через переводчика или кто-то из вас знал английский?

Дин Рид и Олег Смирнов

- Постоянным переводчиком Дина Рида во время всех его приездов в СССР был Олег Смирнов. Олег очень верно передавал настроение разговора и манеру общения Дина Рида. Олег стал неотъемлемой частью нашего коллектива во время гастролей с Дином, тем более что он был знаком с ним еще до работы Дина Рида с ансамблем «Верасы».
- С какими политическими переживаниями Дина вам пришлось встретиться вживую? Насколько часто вообще он касался этой темы во время ваших встреч?
- Он живо реагировал на все политические события, происходящие в мире, у него был блок песен политического звучания, такие как песни из репертуара Виктора Хары, "Венсеремос", "Катюша", он участвовал в политических акциях, фестивалях политической песни, поддерживая идеи социализма. В этом выражалась его гражданская позиция. Его политическое кредо было простым и понятным - за мир во всем мире. И когда вспыхивали какие-то мировые скандалы, войны или ссоры, конечно, он переживал.
Но это одна из сторон его жизни, ведь помимо этого, даже в его творчестве, было огромное количество песен, далеких от политики, - песен о дружбе, о доме, о любви, о маме. Он всегда говорил, что главная тема его творчества - это любовь.
- После 1986 года с какими мнениями о Дине Риде вам чаще приходилось сталкиваться? Многим ли людям, из известных вам, удалось сохранить светлую память о Дине после драматических событий в СССР.

Дин Рид и Ядвига Поплавская

Автограф: To Jadya - thanks for your help and friendship - love, Dean
Яде - спасибо за твою помощь и дружбу, с любовью, Дин

- Для меня воспоминания о Дине настолько реальны, что кажется, будто бы все это было вчера. После его гастролей с «Верасами» по СССР мы встречались еще несколько раз на самых разных фестивалях, и каждый раз, как близкие друг другу люди. Во время одной из этих встреч он познакомил нас со своей дочкой, которая приехала к нему из США.
Мнение здесь может быть лишь одно: Дин Рид - это певец, который был и будет актуален в любое время, потому что такие понятия, как мир, счастье и любовь, которые были главной темой его творчества, всегда были и будут основными вершинами, достичь которых стремится каждый человек, когда и где бы он ни жил.

Фотографии из личного архива А.Тихановича и Я.Поплавской

 

 

Интервью с дирижером Александром Петуховым

Интервью с А.А.Петуховым, профессором Московской государственной Консерватории им. П.И.Чайковского, руководителем Симфонического оркестра им. С.В.Рахманинова, профессором Российской академии театрального искусства, заслуженным деятелем искусств России

- Александр Александрович, в 80-е годы Вы были руководителем оркестра Гостелерадио, и, вероятно, именно в то время Вы и работали с Дином Ридом?
- Да, там мы и встретились с Дином Ридом. Надо сказать, нас, тогда советских людей, его раскрепощенность, свобода, свободная манера поведения, – конечно, не шокировала, но несколько поначалу удивляла. Но это не была развязность, не было такой бравады собственной личностью, собственным именем. Это была просто форма общения, такая искренняя, непосредственная между ним и всеми его окружающими, которая приводила к тому, что через несколько минут после встречи каждый, кто с ним общался, чувствовал себя очень непринужденно и дружелюбно.
- Расскажите, пожалуйста, о первом впечатлении от встречи.
- Первые встречи с Дином Ридом состоялись где-то в середине 80-х, не могу точно год назвать. Мы встречались на записи фонограмм для его песен. Я уже говорил о том впечатлении, которое он произвел и на меня, и на артистов оркестра. И первая встреча закончилась тем, что он принес – сам принес! – два ящика шампанского для оркестра, чему все несказанно обрадовались.
- Как проходил сам процесс репетиций? Бывало, что Дин Рид раздражался, повышал голос?
- Нет, Боже упаси! Он не раздражался, не повышал голос, но был очень требователен. Я не знаю, было ли у него какое-то музыкальное образование…
- Нет, специального музыкального образования у него не было.
- Не было, но тем не менее он хорошо понимал, что ему необходимо в том или ином случае. Поэтому он был очень требовательным, но и справедливым в то же время, чем производил впечатление музыканта-профессионала.
У нас с ним в планах было большое турне по всем нашим советским республикам и по всем странам Варшавского Договора. И мы уже, в общем-то, достаточно конкретно обсуждали программу, что будем петь, как играть и как работать со звуком, Но, к сожалению, все это не осуществилось.
- А Вам приходилось на концертах работать с Дином Ридом или вы работали с ним только в студии звукозаписи?
- На концертах – нет, только планировали. Впрочем, нет, однажды было, на телевидении был концерт. Не помню, чему был посвящен.
- У Вас было какое-то общение вне репетиционного зала?
- К сожалению, нет. Я очень занятый человек, и он занятый человек.
- А какие-то специфические, чисто человеческие его черты Вы могли бы вспомнить?
- Доброжелательность в отношении к людям. Это всегда покоряет. Он очень доброжелательный человек – это совершенно очевидно.
- Дин Рид что-то рассказывал о себе, о своих путешествиях, случаях из жизни?
- Нет. Мы обсуждали наш совместный проект. Но, к сожалению, это не осуществилось из-за его внезапной кончины.
- Заходили ли разговоры о политике?
- Нет.
- Наша пресса тех лет порой представляла его как некий ходячий и говорящий пропагандистский плакат.
- Нет, в жизни впечатления «плаката» он не производил. Он производил впечатление человека, далекого от политики, с элементами богемности. Это была творческая натура.
- Во время репетиций были какие-то моменты, когда Вам приходилось делать Дину Риду замечания, на что-то указывать?
- Конечно, это как всегда.
- Реакция была нормальная?
- Да, абсолютно! Он был очень неглупым человеком, это недалекие люди обижаются на замечания. Он доброжелательно реагировал.
- Понимаю, что Вы далеки от той музыки, которую исполнял Дин Рид…
- Почему? Нет.
- Но это же эстрадная музыка.
- Ну и что? Я очень положительно отношусь.
- Так как же Вы лично относились к его творчеству?
- Он же пел и рок-н-ролл. Знаете, мы, в общем-то, живого исполнения, именно живого исполнения, не в записях, не на пленке, не видели – это всегда было интересно! Он не вышел в звезды в Америке…
- Он там и не жил, с тех пор как в возрасте 22 лет уехал в Южную Америку…
- Так сложилась у него судьба… Но в принципе он имел все данные стать звездой и в США.
- Иногда недоброжелатели Дина Рида утверждают, что он не обладал хорошими вокальными данными.
- Да я вам десяток звезд назову, которые не обладают! В этом бизнесе очень многое зависит от вложенных в артиста денег, успешном менеджменте. На Западе так тогда и было. У нас сейчас появилось.
- Александр Александрович, может быть, Вы что-то добавите, о чем я не спросила?
- У нас все же ограниченное количество встреч было. Пожалуй, всё, что могу вспомнить.
- Спасибо!

Беседу провела М.Малышева
15 сентябра 2008 г.

 

 

Интервью с художницей Мариной Алексеевой

С Мариной Никандровной Алексеевой мы дружим больше двадцати лет. А познакомились через «Комсомольскую правду» - тогда одним своим письмом Марина сумела передружить полстраны. Ее картины, посвященные Чили, были переданы представителям компартии этой страны. А одна из картин была на обложке книги «Колокола Чили».
Я храню эту книгу. Потом был роман для детей - тоже о Чили. Сейчас Марина пишет о пиратах Короля-Солнца и переводит с французского баллады Франсуа Вийона. Дети выросли. Ее старший сын, Ипполит, тоже стал художником. А Дин - он всегда рядом с нами. И речь о портрете заходила много раз. Но все как-то не получалось. И, наконец, вот он, портрет. А Марина ответила на несколько вопросов для нашего сайта:
1. Расскажите немного о себе:
Как у всех - школа, институт, работа. Дети. Творчество - литература, живопись. Рисовать начала в детстве. Занималась в художественной школе - на первом курсе института. До сих пор берет зло - что в школьные годы никто из учителей не направил в «художку».
2. Как вы пришли к чилийской тематике?
«Чилийские картины»? Чилийская трагедия очень задела что-то во мне. У СССР с Чили не было дипломатических отношений, когда к власти пришла хунта в 73-м году. Хотелось хоть так помочь, внушить надежду.
3. Ваши первые впечатления о Дине Риде. Изменилось ли со временем ваше отношение к Дину?
Дина мы видели на фестивале, в Парке культуры им. Горького. Дин выступал на митинге солидарности с Чили. Мы, советские люди, стояли за ограждением - милиция и «фестивальные вышибалы» не пускали - только делегатов. Последняя песня была «We shall overcome» - Дин сказал, что всем надо взяться за руки, и попросил милицию пропустить нас. Милиция послушалась. Мы рванулись к сцене. Взялись за руки. Моего ребенка, 8-летнего Ипполита, кто-то посадил на шею... До сих пор на сердце тепло, когда вспоминаю этот чудесный день.
Мое отношение к Дину не изменилось с тех пор - мы его так же любим и уважаем. Он - один из тех, с кем идут в разведку. А таких немного.
Портрет Дина я рисовала не одна - сын помогал. Это наш подарок Дину и всем, кто его любит. Очень хочу еще рисовать Дина, и в графике, и в цвете. Но для этого нужно настроение и время. А пока порой приходится рисовать картинки на продажу.
Сайту желаю больше друзей во всех уголках мира - настоящих друзей Дина.

Интервью провела Ирина Варламова

Ноябрь 2009 года
Специально для сайта: www.dean-reed.ru

 

 

Фрагменты из интервью с Бисером Кировым

«Потребность в идеалистах»

- …А мне хотелось бы вспомнить Дина Рида, с которым ты дружил. В Советском Союзе его тоже любили; молодой, талантливый, он трагически погиб. Его уход до сих пор окутан тайной...
Киров: Несколько дней назад мне звонил известный болгарский журналист, он задавал мне вопросы, но я тоже не могу ответить на вопросы, касающиеся гибели моего друга. Он был изумительным человеком - честным, светлым; он был идеалистом...
- Зачастую, когда талантливый человек уходит из жизни, уходит и его творчество; люди начинают его забывать. Не так ли? И почему?
Киров: Я думаю, что творчество не уходит; память остается. А когда уходит близкий человек, уходит и часть нас самих: мы сами теряем. У меня такое чувство, что в это новое время такие светлые идеалисты как Дин Рид просто необходимы, исключительно необходимы обществу. Они как маятники, которые отсчитывают счастливое время, время наших мечтаний.

Ток-шоу А.Дементьева «Виражи времени»
10 февраля 2007 г.
Радио России

* * *

– Он [Дин Рид] был моим другом. Великолепный человек – изумительный, чистый, светлый!
– Вы познакомились в Германии?
– Это было в 1978 году. Я разучивал на английском языке итальянскую песню. Кто-то должен был помочь мне с текстом. Мне посоветовали молодого человека, только что приехавшего из Америки, – Дина Рида. Потом мы встречались довольно часто. Я помогал ему снимать фильмы в Болгарии. Мы вместе ездили на фестиваль молодежи в Гавану, в 1985 году делали "Салют, фестиваль!" и три месяца жили в гостинице в Москве. Дин был невероятным идеалистом, романтиком...
– Он свято верил в идеалы коммунизма?
– Все относительно. Дин думал, что добро победит зло, и свято верил, что в идеалах коммунизма есть злак, необходимый всем. Конечно, со временем он начал разочаровываться. Но отступать уже было поздно.
– Говорят, его жена, известная немецкая киноактриса Рената Блюме, могла обеспечить ему вполне надежный тыл...
– Ее отец был шефом киностудии "Дефа" – ведущей в то время в Германии. [Отец Р.Блюме не был шефом киностудии «ДЕФА» – подробнее об этом можно узнать в разделе Легенды и мифы о Дине Риде – Прим. ред. сайта] Конечно, Дину это было удобно, он получил возможность реализовать некоторые свои проекты. Но, думаю, свои самые лучшие фильмы он снял перед приездом в Германию. 26 фильмов он сделал с итальянскими и аргентинскими режиссерами. [С итальянским и аргентинскими режиссерами Д.Рид сделал 13 фильмов. – Прим. ред. сайта] Дин был безумно популярен в Чехии. Безумно! Даже больше Элвиса Пресли. Но он сознательно оставил капиталистический мир и приехал в социалистическую страну, стараясь что-то познать. Но... здесь он себя просто убил!
– Он действительно пытался покончить с собой?
– Резал себе вены. Не выдержала психика. Его спасли. А потом... Он почувствовал себя обманутым системой, политиками – людьми, которые ему обещали и не помогали... Дин влез в огромные долги со своим последним проектом. Сам заплатил за сценарий, режиссуру, актерам. А в Советском Союзе на "Ленфильме" ему не дали завершить фильм. Думаю, Союз был виноват в его депрессии. Есть разные гипотезы о смерти Дина Рида, но, думаю, это была смерть разочарованного человека.
– Он таки наложил на себя руки?
– Это произошло в Берлине. Странная смерть. Самое непонятное, что, когда Дина вытащили из озера, его тут же кремировали...

Из статьи «Бисер Киров: "Свою первую ковбойскую шляпу я подарил Алле Пугачевой"»
Т.Бахарева. "Факты" № 040 от 4 марта 2004 г.
Источник

* * *

«Меня часто спрашивают историю моей шляпы. Я очень люблю ее. В ней есть что-то загадочное, не правда ли? У меня бывает чувство, что я могу вынуть из нее, что угодно, как иллюзионист. Однако она полна не иллюзий, она полна реальности. Прежде всего, дружбы, самых хороших воспоминаний о друзьях. Эту шляпу мне подарил знаменитый американский певец и актер Дин Рид в Праге, за год до того, как он ушел из этого мира. От него я узнал, что шляпу нужно снимать только перед публикой, перед родиной и перед богом. И дарят самым-самым близкими. Здесь очень много друзей, подарить каждому шляпу мне будет трудно, поэтому разрешите мне подарить песню, которую мы распевали вместе с Дином Ридом на 12-м всемирном фестивале».

Из статьи Г.Гариповой о концерте Б.Кирова в г.Муравленко
Ямало-Ненецкого автономного округа.
15 ноября 2007 г.
Источник

* * *

— Многие великие люди умерли молодыми. Выходит, они исчерпали свой ресурс?
— Наверное, утрата их ресурсов скрыта в самой интенсивности жизни: чем она ярче, тем короче. Вся история искусств буквально кричит об этом: Пушкин, Лермонтов, Есенин, Высоцкий! А теперь посмотрите, кто живет долго. Ученые, священники (особенно Папы Римские), иноки... В их жизни есть постепенность, неторопливость. Когда же человек торопится, живет интенсивно, время для него сжимается.
— Дин Рид, известный американский певец с коммунистическими взглядами и ваш близкий друг, очень рано ушел из жизни. Вы считаете, он исчерпал свой ресурс?
— Все в этой истории относительно. Кстати, его прокоммунистические взгляды тоже. Рид не был коммунистом, скорее, как многие американцы, идеалистом и максималистом. Он как-то очень светло верил в то, что добро победит зло.
Под злом подразумевал американский империализм, под добром — коммунистические идеи. Сознательно оставил Америку и переехал в социалистическую страну, надеясь быть ближе к этому самому добру. Как раз тогда мы с ним и познакомились.
Я разучивал песню на английском языке, и мне посоветовали молодого челове­ка, который мог мне помочь. Это и был Дин. Потом мы встречались довольно часто. Вместе ездили на молодежный фестиваль в Гавану, несколько месяцев вместе жили и работали в Москве, когда делали «Салют, фестиваль!». Дин был идеалистом, романтиком, вообще прекрасным человеком — добрым, чистым, светлым! Его здесь любили, он был безумно популярен в Восточной Европе и Советском Союзе. Но популярность у простых людей и отношения с власть имущими — разные вещи.
Когда Рид понял, что все не так просто и однозначно, было уже поздно. Получилось, он сам шел навстречу своей гибели, делал все для того, чтобы ее приблизить. Мы, славяне, в этом смысле гораздо мудрее других народов. Мы никогда не отдаемся какой-то идее до конца, всегда оставляем небольшой люфт, который, если понадобится, даст возможность отступить. Будто бы какой-то голос нашептывает: «Не заводись, оставь 30-40 процентов для себя!». И это всегда, во всех ситуациях нас спасало. Мы не прилипали к одной идее до самой смерти. Если же кто-то так делал, он обрекал себя на гибель.
— Что же все-таки произошло на том злополучном озере недалеко от Берлина? Советские газеты много писали о политическом убийстве.
— Мне трудно что-либо утверждать, как вы понимаете, я при этом не присутствовал. Могу сказать одно: что бы там ни случилось, Дин ушел из жизни очень разочарованным человеком. И разочарован он был не любовью, хотя, когда речь идет о таком красивом парне, резонно было бы такое предположить. И не коммунистическими идеалами, которые на поверку оказались мыльным пузырем.
Все было гораздо прозаичнее: до глубокой депрессии его довели люди, которые многое ему обещали, но не сдержали своих обещаний.
Он собирался снимать свою картину на Рижской киностудии, очень большие надежды возлагал на эту работу. Его же просто обманули. Были у него и финансовые проблемы: из-за этой картины он влез в большие долги, сам заплатил и автору сценария, и актерам. Платить по счетам было нечем. Несчастный случай? Не верю.
Дело в том, что незадолго до этого он уже пытался покончить с собой — резал вены. Его спасли и сделали все, чтобы сей факт не был предан огласке. И потом, когда его достали из озера, почему-то тут же кремировали. Не было положенного в таких случаях расследования, полицейского дознания. Почему? Мне все-таки кажется, что это было самоубийство.
А я даже на похороны не попал! Когда мне позвонили и сообщили, что он погиб, я был в Праге. Казалось бы, совсем рядом. Но его похоронили наспех, пришло человек 15, не больше...
— Похоже, вы до сих пор переживаете его смерть?
— Мы были очень дружны. Мою первую в жизни шляпу подарил мне именно Дин. Он, как американец, лихо носил этот ковбойский головной убор. Снял с головы, протянул и сказал: «Пусть она принесет тебе удачу!». До этого я шляп не носил, любил длинные волосы, у меня была роскошная шевелюра, которой я очень гордился. Кстати, у меня, несмотря на возраст, до сих пор очень хорошие волосы (снимает шляпу, демонстрируя черные, без единого седого волоса кудри).
Правда, они уже не топорщатся, как раньше, шляпа их приминает. Именно с легкой руки Дина я взял на вооружение шляпы. У меня их уже целая коллекция. Хотя редко удается собрать более десятка: я часто дарю их своим друзьям. Кстати, несколько раз шляпы спасали мне жизнь.

3 августа 2005 г.
Источник

 

 

 

Воспламеняющая взглядом

(Фрагмент из интервью)

Ольга Мигунова – первая в Советском Союзе женщина-гипнотизер, ученица самого Вольфа Мессинга.
Однако были в ее жизни и другие, не менее интересные встречи. Например, роман с певцом Дином Ридом. Об известных мужчинах, с которыми ее свела судьба, Ольга откровенно рассказала Виталию Бродзкому.

<…>
– Я слышал, что с некоторыми известными мужчинами вас связывала не только дружба…
Ольга: «<…> Но, конечно, моя главная любовь – это Дин Рид. Мы познакомились во время поездки на БАМ. И я, и он там выступали с концертами. Это был такой массовый заезд артистов, которые ехали в поезде ЦК комсомола, а на остановках выступали перед бамовцами. Я была единственной женщиной в эшелоне. Остальные – одни мужчины: «Песняры» [видимо, за давностью лет Ольга Мигунова забыла, что в концертах участвовали не «Песняры», а ВИА «Верасы», в котором, кстати, выступала Ядвига Поплавская, так что Ольга не была «единственной женщиной в эшелоне» - прим. ред. сайта ], знаменитые космонавты. И все они собирались вечерком ко мне на чай. И Дин Рид. Нас двоих (меня – как женщину, его – как почетного гостя) поселили на даче министра путей сообщения. Сначала мы просто подружились. Рид называл меня шаманкой и Великой Катькой Второй. Видимо, намекал на то, что ко мне было приковано внимание мужской половины».
– А почему шаманкой?
Ольга: «Как-то нам привезли на дачу 25 килограммов тайменя. А соли, чтобы его готовить, не оказалось. И мы пошли с Дином по лесным дорожкам в соседний поселок. Он перепрыгнул овраг, подал мне руку, а я как-то неловко вдруг зацепилась за сучок и глубоко поранила палец. Пошла кровь. Ну я тут же заговорила ее. Ранка затянулась. Он, увидев все это, только и произнес на ломаном русском: "Шаманка!" Рид мне нравился. Нравился его темперамент, его энергия. Он собирал целые сопки людей. Он не пил, не курил, мог до 4–5 часов утра сидеть, играть на гитаре, развлекать людей.
Любил кричать: "Все пойте со мной, кто сегодня опохмеляется! А эта песня – для строителей БАМа!" Ему дарили много цветов, а он из них составлял красивые букеты. Удивительно, у него очень долго стояли розы, он умел за ними ухаживать, правильно обрезать. Как-то после концерта я пришла, а он у изголовья кровати соорудил восхитительную икебану.
Я, не подумав, вставила туда георгин. Как он потом расстраивался! "Ольга пришла и какой-то “гергень” поставила".
– Никто из партийного руководства не волновался, что вы так тесно общаетесь с иностранцем?
Ольга: «Нет. Хотя могли бы. Но так получилось, что наша работа происходила на БАМе».
– А как развивался ваш роман? Стремительно?
Ольга: «Наверное, да. Мы же были молодыми, пылкими. И очень влюбленными. Однако, несмотря на чувства, мы оставались разными людьми. Все воспринимали по-своему. Но ухаживал он красиво. Наша влюбленность чувствовалась во всем – в блеске глаз, в движениях рук. Было видно, что люди тянутся друг к другу».
– А когда вы почувствовали, что он тянется к вам?
Ольга: «Когда увидела первый составленный им для меня букет! И когда он пел, я знала, что все это мне посвящается. Все в нем говорило об этом. И пел он о любви, о чувствах. Да и красивый он был очень».
– Развлечений на БАМе, наверное, было не так много? Как вы отдыхали с Дином Ридом?
Ольга: «Концерты, работа, застолья. Прогулки под звездным небом. Увы, я с самого начала знала, что наш роман закончится после возвращения на "большую землю". Ведь и Дин, и я были несвободны. Но память о том времени и о наших чувствах освещает мою жизнь по сей день».

Газета «Московский Комсомолец»

  

 

Фрагмент из интервью с Олегом Смирновым,
постоянным переводчиком Дина Рида

Олег Смирнов: если переводчик помнит хотя бы школьные курсы физики, химии, биологии, то работать с широким кругом тем ему будет несложно.
Чтобы стать успешным синхронистом, нужен талант, для работы на сцене со звездами нужен талант особый! Олег Смирнов стал именно таким «звездным» переводчиком: Дин Рид, Билли Джоэл, Джон Дэнвер…

Олег, в двух словах расскажите о том, как пришли к своей специализации?
Закончил переводческий факультет, прошел стажировку в Англии и понял, что не смогу работать в «советской системе»... Выход оставался один, работать «на вольных хлебах», или, как сейчас говорят, на «фрилансе». На счастье, в то время я уже был хорошим переводчиком - во многом благодаря преподавателям, во многом благодаря тому, что уже со второго курса подрабатывал по специальности, что считаю очень важным, ведь переводу нельзя научиться «в теории».
В то время во многих ответственных местах работали переводчики, назначенные КГБ. Понятно, что критерием отбора этих кадров служили отнюдь не лингвистические способности. Но была нужда и в квалифицированных переводчиках. Один из примеров - работа на сцене, эта ниша и стала моей.
Как вам удалось «пробиться» в этот круг?
Еще студентом я «подвязался» на работу в Комитет защиты мира, меня там знали, поэтому, когда в СССР приехал Дин Рид, предложили работать с ним. Я всячески отнекивался: тогда я считал его «политической проституткой», выполнявшей заказ большевистского правительства. Тот факт, что он был очень хорошим певцом и обаятельным человеком, делал его еще более опасным - люди ему верили. К тому же незадолго до своего приезда он подписал знаменитое письмо, где Солженицына обвиняли во всех смертных грехах. Но мне объяснили, что у Дина будут выступления, записи на камеру, радиоэфиры и что моя работа очень нужна, а если я от нее откажусь, то другой мне не видать...
Найти выход я попытался позже. Мы едем из аэропорта, и Дин меня спрашивает про советскую молодежь, про то, знают ли его, что о нем думают. А я вместо этого стал ему объяснять, что вообще не отношусь к типичной советской молодежи, что читаю иностранную прессу, что был на стажировке в Англии и что работать с ним меня заставили. Будучи человеком прямым, заодно рассказал и о том, что сам думаю про него, про его письмо Солженицыну, про призывы «к борьбе за мир во всем мире» и вообще про то, что он делает... Естественно, начал тут же себя корить, ведь в нашей «Чайке» могла стоять «прослушка». Уже в гостинице я сказал, что, наверное, нам будет сложно работать, но отказаться сам я не могу, так как это разрушит мою карьеру, а вот если бы отказались от меня... И я попросил Дина, чтобы он выбрал себе симпатичную переводчицу - все бы его поняли, всем было бы хорошо.
На следующее утро я приехал в гостиницу в полной уверенности, что сейчас же получу свободу, а вместо этого Дин начал рассказывать мне о предстоящих интервью и встречах. Я говорю: подожди, подожди, мы же договаривались. Как насчет переводчицы?.. В общем, следующие семь лет мы проработали вместе...
На протяжении всего этого времени я пытался объяснить ему, как оказалось честному и искреннему человеку, интересам каких людей он служит. Порой мне было очень сложно переводить его со сцены: его герои в моих глазах были подонками, убийцами, ворами и террористами. Но профессиональный переводчик должен быть максимально честным по отношению к своему клиенту, и я не исказил ни одного слова, не внес ни одного своего комментария.
Как же так получилось, что вы проработали столько лет вместе, настолько расходясь во взглядах?
Я много думал об этом, и мы не раз обсуждали это с Дином. Мне кажется, причина заключалась в том, что мы оба были профессионалами своего дела, к тому же я очень любил его музыку, любил его как человека, как певца, особенно когда узнал его ближе и понял, насколько он был честен, бескорыстен, идеалистичен в своем подходе к жизни. В конце концов у нас сложились очень доверительные отношения.
Что касается профессионального аспекта работы, то отмечу следующее: после многих лет жизни в ГДР у Дина стал «соскакивать» английский, и порой ему было трудно выражать свои мысли, а я мог подстраховать его на сцене. Примерно через полгода совместной работы я уже знал наизусть все его истории и мог их рассказывать без него. Но тут вступает в силу еще одно важное условие: переводчик никогда не должен ничего додумывать. Во время концерта или тем более интервью все должно быть как в первый раз, нужно смеяться всем шуткам, даже если они тебе смертельно надоели. В известной степени у меня была ниша человека, который умеет это делать. И (такое, кажется, произошло впервые в истории Госконцерта) в контракте было специально прописано мое участие в качестве переводчика. Еще удивительнее было то, что и Билли Джоэл потребовал переводчика Олега Смирнова, когда обговаривал детали своих гастролей в СССР.
< … >
Олег, а чем Вы занимаетесь сейчас?
У меня консалтинговая компания в Нью-Йорке, я помогаю американцам открывать бизнес в России, а русским - в США. В 1987 году я закончил карьеру профессионального синхрониста, хотя и возвращался потом к работе переводчика. Чем выше становился мой уровень как синхрониста, тем чаще приходилось работать в политике, чего мне не хотелось, и поэтому, когда мне предложили организовать работу российского офиса PEPSI, я довольно быстро согласился. Этим я и занимался 7 лет, потом был MBA и переезд в США на постоянное жительство.

10.07.2008

Бюро переводов «ТрансЛинк»

  

 

Из статьи «Народный голос Сибири»,
посвященной певцу Леониду Шарохе

Еще хочется рассказать об интересном случае, который произошел на гастролях в Германии в 1972 году. После концерта, возвращаясь в гостиницу, в лифте с нами ехал красивый молодой человек. Людмила Жукова не выдержала и вслух произнесла: «Ой, как он похож на певца Дина Рида!». А он говорит: «Я-я…». Потом мы выяснили, что Дин Рид живет на 23-м этаже, приехал в Германию на съемки фильма «Белые волки», где снимается со своей женой. Мы очень хотели с ним сфотографироваться. Караулили его, когда он приедет со съемок. Однажды, узнав, что он вернулся со съемочной площадки, наша группа в составе пяти человек во главе с Леонидом Шарохой пришла к нему в номер.
Представившись советскими артистами, он нас любезно пригласил в свой «люкс»… Дин Рид был одет в синюю рубашку, и глаза у него были синие-синие, как море. А кругом были разложены фотографии из фильма. Он с удовольствием с нами сфотографировался, тем более знал, что мы из страны, где у него был большой друг - народная артистка России Людмила Георгиевна Зыкина. Сколько у них было творческих встреч!

источник

  

 

В этом разделе мы представляем переводы нескольких статей с немецкого сайта о Дине Риде. Это воспоминания людей знавших Дина Рида лично либо встречавшихся с ним.

Шарон Берг,

14 февраля 2006

Денвер

(1985 г.)

В последний приезд Дина, по его просьбе, у меня дома в Денвере (шт. Колорадо) прошла встреча с некоторыми из его одноклассников из школы Уит-Риджа. И во время, и после праздника произошло несколько весьма странных происшествий, связанных с ведшейся за Дином во время его пребывания в Денвере слежкой.
В дверях моего дома стоял неизвестный никому из нас господин и не сводил с Дина глаз. Я представилась ему, а он ответил, что он друг Дина по университету шт. Колорадо. Имя свое он называть не стал. Я подошла к Дину и, показав на мужчину, сказала, что его дожидается друг из Боулдера. Дин сказал мне больше с ним не разговаривать, так как этот человек ему не знаком ­ он вообще его видит в первый раз. За время той 3-4-часовой встречи Дин с этим мужчиной так и не заговорил.
После встречи я отправила приезжавшей на нее из Далласа (шт. Техас) сестре посылку. В ней была пара забытых ей туфель да еще сделанные в тот день фотографии Дина. Она мне позвонила и спросила: отправила ли я ей уже посылку? Я заверила, что да. В Даллас эта посылка пришла только много недель спустя, а когда дошла, то, по словам сестры, коробка была вскрыта, и кто-то пытался заново склеить лентой упаковочную бумагу. Туфли в коробке были, но фотографии исчезли.
Явно имена и адреса пришедших на праздник людей были известны агентству слежки, занимавшемуся приездом Дина в Колорадо. Ощущение было пугающее.

Энтони К.Боутман,

26 августа 2006 г.

Дин в Миннеаполисе

(1985 г.)

С Дином Ридом я встретился во время его приезда в Соединенные Штаты в 1985 г., когда он прибыл в Миннеаполис, чтобы встретиться с группой людей, стремившихся установить более дружеские отношения с ГДР. Мы сидели и говорили часами, и я всегда буду помнить, каким теплым и дружелюбным человеком он был. У меня до сих пор сохранилась подаренная им фотография с автографом, и он пригласил меня на следующий год, когда я собирался ехать в Восточный Берлин, в гости к себе в Шмеквицердамм. К несчастью, он погиб еще до моей поездки, так что возможности еще раз провести время с этим теплым и любезным человеком мне так и не предоставилось.

Вилл Мэтлэк,

8 ноября 2002 г.

Я двоюродный брат Дина Рида

Его мать Рут (Руфь) была сестрой (half-sister) моему дедушке. <...>
С Дином я был знаком в основном в конце 50-х, еще до того как он стал мировой звездой. Я был неуклюжим подростком, когда его песня "Twirly Twirly" заняла 17 место в парадах (charts) США. И моя семья, и родители Дина уже переехали в Финикс (шт. Аризона), а потому всякий раз, как из "блистательного" Голливуда приезжал в гости Дин, мы собирались все вместе.
Однажды в выходной Дин дал концерт в моей средней школе. Брат Дина ­ Вернон - играл на барабанах. Слушателей было очень мало, но влияния Дина хватило на то, чтобы я сам организовал рок-н-ролл-группу. Я и сейчас еще, в возрасте 56 лет, играю в рок-группе, так что благодарен и Дину, и Вернону, за то, что они подтолкнули меня взяться за барабаны.
Дин был очень талантливым и теплым человеком. Он всегда делал как-то так, что я чувствовал себя особенным, хотя на самом деле особенным-то был он. Больше всего мне запомнился классный желтый "Меркьюри-1958" с откидным верхом, в котором он ездил. Еще я помню, как он мне сказал, что встречается с дочкой Лоретты Янг, но Лоретта его не одобряет, потому что он не католик.

Джудит Ричардсон Рей,

29 октября 2004 г.

1958

Мы с Дином работали вместе на туристическом ранчо "Хармони" ("Harmony Guest Ranch") в парке "Эстес" ("Estes Park") (шт. Колорадо) летом 1958 г. Он был спасателем и развлекал гостей; я ­ работала в регистратуре и ассистировала в мероприятиях. Мы с ним чудесно проводили время среди красы гор, когда ездили в Боулдер, где Дин дал несколько концертов, а осины на наших глазах постепенно становились золотыми. Это было настоящее опьянение Скалистыми горами! Дин сильно любил жизнь, а его неподдельная любовь к пению свободно лилась из его души. Он любил выступления, но не всегда ему была нужна большая аудитория ­ как я убеждалась множество раз, пока мы ехали в его чудесной старой машине... или ходили в походы по какой-нибудь тропе, или смотрели на захватывающий вид. Он просто пел ­ когда и где только мог!
Мы еще около полутора лет поддерживали связь, переписывались и несколько раз ездили друг к другу в гости. Затем потеряли друг друга совершенно. Он словно "исчез с радара" в Калифорнии или Колорадо.
И лишь случайно, когда мне столько лет спустя довелось увидеть фильм Вилла Робертса, я поняла почему.
И вот теперь я пишу на его сайт и чувствую благодарность и удовольствие от того, что его чтит столько людей.
Он был мягким, искренним и чрезвычайно особенным человеком, и знакомство с ним я всегда ощущала как привилегию.
Продолжайте доброе дело - поддерживать жизнь его души.

Беттина,

1 февраля 2005 г.

Моя дружба с Дино

В 1972 г. я впервые увидела Дина Рида по телевизору. Меня зовут Беттина, я 100%-но неподвижный инвалид (korperbehindert), а тогда мне было 19 лет. Прежде всего Дин меня очаровал как красивый американец и певец. Я стала собирать про него всё, что только было. Благодаря ему я начала интересоваться политикой. Я считала: это здóрово, что он так заступается за угнетенных.
В 1976 г. Дин Рид ездил с гастролями по ГДР. Величайшим моим желанием было съездить на концерт, но из-за инвалидности это было очень трудно, так как у меня тогда не было инвалидной коляски. Мои милые родители сделали всё возможное, и 14 апреля 1976 г. я попала на незабываемый концерт во Дворце культуры в Биттерфельде (Bitterfeld). Посреди концерта прожектора погасли, лишь один продолжал светить на Дино, а он сказал: "Следующую песню, что я пою, я посвящаю моему другу Беттине." С этими словами он подошел ко мне, опустился передо мной на колени и запел "Yesterday". Наверно, все могут себе представить, как я была счастлива.
Через общую подругу мы с Дином продолжали поддерживать связь. Время от времени от него приходило то письмо, то пластинка или просто привет.
В 1979 г. проходил еще один концерт в государственном театре Дессау (Dessauer Landestheater). Мы с Дином беседовали, словно расстались только вчера, и он опять спел мне песню: "Quanta namera". Мы поддерживали отношения и после.
В 1985 г. ко мне пришла подруга и спросила, не буду ли я занята в следующий понедельник. Задавать такой вопрос мне вообще-то довольно глупо, так как из-за своей инвалидности я практически ничем не могу заниматься. И тут она мне сообщила сюрприз: в понедельник ко мне может прийти Дин. Произошло следующее: так как мне за все годы с 79 по 85 так и не удалось съездить на концерт, Дин поинтересовался у моей подруги, где я. Подруга ему объяснила, что моим родителям физически стало слишком трудно приводить меня на концерт. Ответ Дина: "Раз Беттина не может прийти ко мне, значит, я приеду к ней".
Это было 16 сентября 1985 г. В сопровождении подруги, которая должна была показать дорогу, мой друг Дино пришел ко мне в гости. Это был чудный день. Я могла заказывать песни, а он пел их под свою гитару со своей знакомой громкостью (in seiner bekannten Lautstarke). Он был так мил и приветлив со мной, словно у него так бывает каждый день. К сожалению, часы пролетели слишком быстро. Для меня этот день останется незабываемым.
На фотографии видно, как Дино сел ко мне на кушетку.

Фотография Беттины и Дина с немецкого сайта DeanReed.de

Если у кого-то есть вопросы, то можете задавать их на этом форуме и я попытаюсь на них ответить.
Если кто-то был на тех концертах и у него есть фотографии, я бы была рада, если вы разместите их в интернете.

Dean-Reed-Forum

Йенс-Торстен Болке,

24 ноября 2005 г.

Ответ на воспоминание Беттины

Таким, как здесь описан Дино, знал его и я. Детство и юность я провел в Берлине-Раухфангсвердере и несколько раз встречался там с Дино, так как мои родители принадлежали чуть ли не к самому тесному его дружескому кругу.
Дино был постоянно открыт для общения с всевозможными людьми, не было в нем никогда никакой неприступности. Он был хорошим человеком, полным сочувствия (Leidenschaft), это он показывал каждый день.
Когда сегодня приходится сталкиваться с тем, как его облик пачкается ненавистниками ГДР, то во мне лишь поднимается холодная злость. Я знаю, что от этого страдает его вдова, ­ моя мать рассказывала мне об этом буквально в прошлые выходные.
Для меня Дино стоит в одном ряду с Виктором Гроссманом. Или с теми американцами из США, что гостили у моих родителей в 60-70-е годы раз в два года, ездили на такси из Греции во Францию и поминали на еврейский кладбищах по всей Европе своих злодейски убитых во время нацизма предков и признавали ГДР как убедительное социалистическое общество (а Румынию или Югославию как хуже функционирующие социалистические общества с отпечатком бедности ).

Dean-Reed-Forum

Джанни из Чили,

7 марта 2006 г.

Ответ на воспоминание Беттины

Да, Белинда, Дино был очень широкой души человеком и очень скромным ко всем нам. Не каждый может это утверждать.
Я чилийка и провела детство в тогдашней ГДР, видела некоторые его фильмы, прекрасно помню тот фильм, где он играл Виктора Хару (El Cantor). Всякий раз, как он приезжал из Чили, мы все его ждали и слушали его рассказы о том, что он там пережил. Некоторые отрывки можно прочитать и здесь.
Сейчас мне 35 лет, я читаю некоторые его мысли и должна сказать, что он все еще остается актуальным.
Я знаю: будь Дино сейчас жив, он бы сказал моей стране несколько истин и при этом спел. Он бы наверняка был на стадионе "Чили", когда его переименовали в стадион им. Виктора Хары, и спел бы вместе со всеми нами песни Виктора и свои.

Dean-Reed-Forum

Христоф,

30 июня 2006 г.

С Дином в Ростоке

Было это году в 1980-м ­ точно я сейчас уже вспомнить не могу ­ когда в Ростоке проходил фестиваль ССНМ (Союза свободной немецкой молодежи ­ FDJ) и коммунистического союза молодежи Кубы.
Я тогда был ответственным за проведение заключительного представления фестиваля. В помощниках у меня были и студенты молодежного института (Jugendhochschule).
Дин Рид тоже выступал в этом заключительном представлении ­ а накануне проводилась генеральная репетиция. И как раз в тот день у одной из студенток, которую мне выделили в помощь, был день рождения. Кажется, 20 лет.
И тут мне пришла идея сделать ей сюрприз. Я спросил у Дина на репетиции, не занят ли он и сможет ли со мной пойти. Я объяснил, что и зачем задумал. И совершенно как ни в чем не бывало Дин спросил: "Куда идти?". Прямо рядом с местом мероприятия стояло здание, где у нас был штаб. С гитарой в руке Дин пошел со мной. Я до сих пор вижу перед собой пораженные лица, когда заявился в штаб вместе с Дином. Он поздравил "новорожденную", с которой я его познакомил, и спел под гитару "Happy Birthday".
И совершенно как ни в чем не бывало Дин сел, попросил остальных тоже садиться. Мы пели вместе с Дином. Между песнями Дин рассказывал о своей жизни, о своей политической борьбе, в частности о своем ангажементе в Латинской Америке. При этом больше всего мне запомнился его рассказ об аресте в Аргентине. К нашему сильному общему удивлению, он рассказывал, что во время заключения всегда оставался оптимистом, ни на миг не терял веселого настроения, вместе с остальными заключенными пел (в тексте: "gesunden" ­ видимо, опечатка. ­ Прим. перев.) и смеялся. И сказал, что оптимизм в заключении ­ это и великое искусство переносить условия, а также оружие против мучителей.
В общей сложности Дин Рид провел с нами два часа ­ просто так, без предварительных договоренностей. Мы, конечно, были горды, что смогли так вместе с ним посидеть, познакомиться накоротке (hautnah). Все мы ощущали сердечность, радость и непосредственность Дина. Мы узнали его как человека, как одного из нас, как человека, который борется и всегда будет бороться за то, о чем он поет.

Иногда я ставлю себе сегодня его пластинки и слушаю его песни. Он все еще среди нас.