Авторські вірші та пісні про Діна
СТИХИ И ПЕСНИ
Автор Glyn Bailey
Перевод А.Крылов
Перевод А.Крылов
2007
Скачать балладу (mp3, 8 Mb)
Баллада о Дино
Дин мог бы быть ковбоем
В иные времена.
Был он силён и ловок,
И строен, как сосна.
На спор ходил однажды
Весь день он на руках!
И сам не ведал даже
Такого слова – «страх».
Но Дин стал не угоден
Властям своей страны,
Ведь он считал, что люди –
С рождения равны.
В Америке богатых –
Нельзя за бедных быть!
И он свой дом покинул,
Чтобы свободным жить.
Пусть врали критиканы,
Что петь он не умел –
Красавец Дин с гитарой
На них плевать хотел!
Он мог бы в Голливуде
Прославиться в кино…
Иной путь было Дину
Изведать суждено!
И он уехал в Чили. В Сантьяго.
Там, в горах,
История вершилась
Буквально на глазах.
Во времена Альенде
Народ с ним вместе пел…
Но Пиночет устроил
Кровавый передел.
Бросали Дина в тюрьмы
За преданность мечте –
О счастье, о свободе…
О чём он пел везде.
Враги в него стреляли –
И чудом выжил он.
Но звал его в дорогу
Теперь Курантов звон.
Известен «Красный Элвис»
В 70-х стал.
В Москве, в Стране Советов,
Найдя свой идеал.
Советской молодёжи –
Привёз он рок-н-ролл.
Он здесь не нажил денег,
Зато – любовь нашёл.
И новый дом в Берлине,
И славу, и успех…
Америку другую
Открыл наш Дин для всех!
Но времена проходят.
Фортуна – лишь игра!
В 80-х новая
Уже пришла пора.
И как и звёзды в небе
Не светят без конца,
Так песни его больше
Не трогали сердца…
Дин тосковал по дому,
По родине своей.
Мечтая только сделать
Ещё свой фильм о ней.
Точнее – об индейцах,
Восставших в Вундед-Ни,
О том, как в резервации
Вели борьбу они.
О судьбах угнетённых
Был тот его рассказ.
Ведь так мечтал всю жизнь он
О равенстве всех рас!
А уж потом вернуться
Хотел он с тем домой…
Был Дин – герой народный.
Последний был герой!
Но в Штатах пригласили
Его в телеэфир,
Сказав, что он – предатель,
А вовсе не кумир.
Дин был как на расстреле –
Один среди врагов.
Но был он горд и честен
Под градом их плевков.
И отвечал он гордо,
Что верит в коммунизм
И что Стена в Берлине –
Не просто атавизм!
Такого янки вовсе
Стерпеть уж не могли…
И пригрозили Дина
Стереть с лица земли.
А Дин, держась за сердце,
Был бледен… Он – устал.
Приёма не такого
Совсем он дома ждал!
В Америке – нет места
Для «красного певца»!
Наверное, удар тот
Началом был конца…
Рассеялись надежды,
Как дымка над землёй,
Когда вдруг понял Дино,
Что путь закрыт домой.
Дино…
С приходом Горбачёва
Всё рухнуло совсем.
Холодным стал для Дина
Тот «ветер перемен»!..
И люди на концертах
Теперь не пели с ним,
И со своей мечтою
Остался он один.
Уж новый фильм не нужен
Был против США…
И тяжкой безысходностью
Наполнилась душа.
Дин в этом новом мире
Не смог себя найти.
Тогда решил он просто
От всех людей уйти.
И к озеру однажды
Июньскою порой
Ушёл американский
Навек от нас герой!
Дино…
В иные времена.
Был он силён и ловок,
И строен, как сосна.
На спор ходил однажды
Весь день он на руках!
И сам не ведал даже
Такого слова – «страх».
Но Дин стал не угоден
Властям своей страны,
Ведь он считал, что люди –
С рождения равны.
В Америке богатых –
Нельзя за бедных быть!
И он свой дом покинул,
Чтобы свободным жить.
Пусть врали критиканы,
Что петь он не умел –
Красавец Дин с гитарой
На них плевать хотел!
Он мог бы в Голливуде
Прославиться в кино…
Иной путь было Дину
Изведать суждено!
И он уехал в Чили. В Сантьяго.
Там, в горах,
История вершилась
Буквально на глазах.
Во времена Альенде
Народ с ним вместе пел…
Но Пиночет устроил
Кровавый передел.
Бросали Дина в тюрьмы
За преданность мечте –
О счастье, о свободе…
О чём он пел везде.
Враги в него стреляли –
И чудом выжил он.
Но звал его в дорогу
Теперь Курантов звон.
Известен «Красный Элвис»
В 70-х стал.
В Москве, в Стране Советов,
Найдя свой идеал.
Советской молодёжи –
Привёз он рок-н-ролл.
Он здесь не нажил денег,
Зато – любовь нашёл.
И новый дом в Берлине,
И славу, и успех…
Америку другую
Открыл наш Дин для всех!
Но времена проходят.
Фортуна – лишь игра!
В 80-х новая
Уже пришла пора.
И как и звёзды в небе
Не светят без конца,
Так песни его больше
Не трогали сердца…
Дин тосковал по дому,
По родине своей.
Мечтая только сделать
Ещё свой фильм о ней.
Точнее – об индейцах,
Восставших в Вундед-Ни,
О том, как в резервации
Вели борьбу они.
О судьбах угнетённых
Был тот его рассказ.
Ведь так мечтал всю жизнь он
О равенстве всех рас!
А уж потом вернуться
Хотел он с тем домой…
Был Дин – герой народный.
Последний был герой!
Но в Штатах пригласили
Его в телеэфир,
Сказав, что он – предатель,
А вовсе не кумир.
Дин был как на расстреле –
Один среди врагов.
Но был он горд и честен
Под градом их плевков.
И отвечал он гордо,
Что верит в коммунизм
И что Стена в Берлине –
Не просто атавизм!
Такого янки вовсе
Стерпеть уж не могли…
И пригрозили Дина
Стереть с лица земли.
А Дин, держась за сердце,
Был бледен… Он – устал.
Приёма не такого
Совсем он дома ждал!
В Америке – нет места
Для «красного певца»!
Наверное, удар тот
Началом был конца…
Рассеялись надежды,
Как дымка над землёй,
Когда вдруг понял Дино,
Что путь закрыт домой.
Дино…
С приходом Горбачёва
Всё рухнуло совсем.
Холодным стал для Дина
Тот «ветер перемен»!..
И люди на концертах
Теперь не пели с ним,
И со своей мечтою
Остался он один.
Уж новый фильм не нужен
Был против США…
И тяжкой безысходностью
Наполнилась душа.
Дин в этом новом мире
Не смог себя найти.
Тогда решил он просто
От всех людей уйти.
И к озеру однажды
Июньскою порой
Ушёл американский
Навек от нас герой!
Дино…
Glyn Bailey
2007
The Ballad of Deano
Dean could have been a cowboy in another age
He was tall, he was lean,
He was sporty and keen
He could walk on his hands nearly all day long
Yeh he was so strong
But Dean didn't fit US politics
For he'd side with the poor and not with the rich
There was no place for commies in Colorado
So he had to go
He could sing, he could act, some said neither too well
But he looked so damn good, so what the hell
He went out to Hollywood to make a name
And that was Deano
Well they bought and sold him, it's all in the game
That's how it is when you're courting fame
He got tied in a contract
Leading nowhere
So he had to go
Down to Santiago...
Yeh he headed down south, down to Chile
In the days of Allende before Pinochet
Where his views were in tune
With the mood of the day
And he had a hit song
And the crowd sang along
With Deano...
When the Coup came he could've been dead
He got thrown into jail for the things that he said
An American passport saved his head
But he had to go...
Well lucky for Dean his fame had spread
He was invited East to sing for the reds
A communist Elvis was something to be
In the 70's
So he had to go
Out to Moscow...
Well he learned Marx and Lenin and found it the truth
And so in love with America were Soviet youth
They got their tame rock'n'roller who lived the dream
Yeh their Yankee star
And they all chanted for
Deano
And so for a time Dean had it all
That was all on offer behind the Berlin Wall
Dean's music sold in the state record stores
He made Elvis-type movies by the score
Didn't make money, but what mattered more
Was the love he received
Yeh that mattered to Dean
Well stardom is fleeting, it's all in the game
Into the 80's it wasn't the same
The times were a changing as they always do
'My Yiddisher Mama' was no longer cool
And the thing that Dean now most wanted to do
...was go home
He planned one last great epic on 'Wounded Knee'
About the downtrodden, typical Dean
And he hoped and he schemed that when the film got screened
He could go home
A hero, the people's hero
Deano...
Then came 'Sixty Minutes' a chance to put things straight
To the American people and get past the hate
For a Yankee crooner who crossed to the other side
Of the great divide
The reporting was fair and sympathised
Till the part where they asked if the Berlin Wall
Could be justified?
Well he had to try, he was that kind of guy
Deano had his pride...
And so he blew it right there and then
Everyone could see it except for him
And those enraged vowed to end his days
Yeh the guns were out, they'd take him out
There was no room for Commies in Colorado
And he better not go
It was a crushing blow
He couldn't go home…
Deano.
Dean was now was a man out of time
Gorbachev came and things had changed
He was scared that his looks had started to fade
Well at 46 it goes with the age
Now the Russians had home grown bands of their own
No more demand to see him perform
Then he heard that the funding had been withdrawn
Yeh the movie was gone that he spent so long working on
And that was too much to take
And he had to go
Down to the lake
To die a hero
An American hero
Deano.
He was tall, he was lean,
He was sporty and keen
He could walk on his hands nearly all day long
Yeh he was so strong
But Dean didn't fit US politics
For he'd side with the poor and not with the rich
There was no place for commies in Colorado
So he had to go
He could sing, he could act, some said neither too well
But he looked so damn good, so what the hell
He went out to Hollywood to make a name
And that was Deano
Well they bought and sold him, it's all in the game
That's how it is when you're courting fame
He got tied in a contract
Leading nowhere
So he had to go
Down to Santiago...
Yeh he headed down south, down to Chile
In the days of Allende before Pinochet
Where his views were in tune
With the mood of the day
And he had a hit song
And the crowd sang along
With Deano...
When the Coup came he could've been dead
He got thrown into jail for the things that he said
An American passport saved his head
But he had to go...
Well lucky for Dean his fame had spread
He was invited East to sing for the reds
A communist Elvis was something to be
In the 70's
So he had to go
Out to Moscow...
Well he learned Marx and Lenin and found it the truth
And so in love with America were Soviet youth
They got their tame rock'n'roller who lived the dream
Yeh their Yankee star
And they all chanted for
Deano
And so for a time Dean had it all
That was all on offer behind the Berlin Wall
Dean's music sold in the state record stores
He made Elvis-type movies by the score
Didn't make money, but what mattered more
Was the love he received
Yeh that mattered to Dean
Well stardom is fleeting, it's all in the game
Into the 80's it wasn't the same
The times were a changing as they always do
'My Yiddisher Mama' was no longer cool
And the thing that Dean now most wanted to do
...was go home
He planned one last great epic on 'Wounded Knee'
About the downtrodden, typical Dean
And he hoped and he schemed that when the film got screened
He could go home
A hero, the people's hero
Deano...
Then came 'Sixty Minutes' a chance to put things straight
To the American people and get past the hate
For a Yankee crooner who crossed to the other side
Of the great divide
The reporting was fair and sympathised
Till the part where they asked if the Berlin Wall
Could be justified?
Well he had to try, he was that kind of guy
Deano had his pride...
And so he blew it right there and then
Everyone could see it except for him
And those enraged vowed to end his days
Yeh the guns were out, they'd take him out
There was no room for Commies in Colorado
And he better not go
It was a crushing blow
He couldn't go home…
Deano.
Dean was now was a man out of time
Gorbachev came and things had changed
He was scared that his looks had started to fade
Well at 46 it goes with the age
Now the Russians had home grown bands of their own
No more demand to see him perform
Then he heard that the funding had been withdrawn
Yeh the movie was gone that he spent so long working on
And that was too much to take
And he had to go
Down to the lake
To die a hero
An American hero
Deano.
Download The Ballad of Deano (mp3, 8 Mb)
John Rosenburg
Nobody knows me back in my home town
Well back in Colorado in those days when I was young,
I had my hopes and dreams of fame, like most everyone,
So I left home with songs to sing and fame I finally found,
But nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
My name is known in half the world, I'm called a superstar,
I've shook the hands of presidents, I've traveled near and far,
But deep inside I feel the hurt that sometimes gets me down,
Nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
One of these days I'm gonna go back home and walk those streets again,
I'm gonna sing some songs and right some wrongs that I did to my old friends,
Then I'll tell the home folks where I've been so I'll never hear again,
That nobody knows me back in my hometown,
That nobody knows me back in my hometown.
I've made my share of movies, I've seen my name in lights,
I've done what others dream about on long cold winter nights,
I've climbed that ladder of success with that good old country sound,
But nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
If I could have one yesterday to change one tick of time,
I'd choose that day in Denver when I left my friends behind,
I'd tell them I'd be back someday if they'd just stay around,
But nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
One of these days I'm gonna go back home and walk those streets again,
I'm gonna sing some songs and right some wrongs that I did to my old friends,
Then I'll tell the home folks where I've been so I'll never hear again,
That nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
I had my hopes and dreams of fame, like most everyone,
So I left home with songs to sing and fame I finally found,
But nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
My name is known in half the world, I'm called a superstar,
I've shook the hands of presidents, I've traveled near and far,
But deep inside I feel the hurt that sometimes gets me down,
Nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
One of these days I'm gonna go back home and walk those streets again,
I'm gonna sing some songs and right some wrongs that I did to my old friends,
Then I'll tell the home folks where I've been so I'll never hear again,
That nobody knows me back in my hometown,
That nobody knows me back in my hometown.
I've made my share of movies, I've seen my name in lights,
I've done what others dream about on long cold winter nights,
I've climbed that ladder of success with that good old country sound,
But nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
If I could have one yesterday to change one tick of time,
I'd choose that day in Denver when I left my friends behind,
I'd tell them I'd be back someday if they'd just stay around,
But nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
One of these days I'm gonna go back home and walk those streets again,
I'm gonna sing some songs and right some wrongs that I did to my old friends,
Then I'll tell the home folks where I've been so I'll never hear again,
That nobody knows me back in my hometown,
Nobody knows me back in my hometown.
Примерный перевод: "И где я только не был: весь мир, считай, объездил, и имя мое чуть ли не у половины света на устах, а вот в моем родном городе меня никто не знает".
Песню написал специально для Дина Рида Джон Розенбург его друг из Колорадо. Из письма Джона Розенбурга: "Я написал две песни о Дине, одну - для него, и одну о нем. "Nobody Knows Me Back In My Hometown" ("Никто не знает меня в родном городе") написана для него и стала его любимой песней. Она ему нравилась, о чем он говорил мне постоянно".
Статью Джона Розенбурга "Письмо о Дине Риде из США" можно прочитать в разделе "Статьи"
Посмотреть фотографии Джона Розенбурга и Дина Рида можно на сайте
DeanReed.de
Анатолий Ануфриев
Ковбоем он казался с виду -
Очаровательный брюнет.
Мы помним песни Дина Рида,
Особенно - "ЭЛИЗАБЕТ".
Он был для нас не иностранец,
Актёр, певец, борец за мир -
Советский наш американец,
Друг молодёжи и кумир!
Очаровательный брюнет.
Мы помним песни Дина Рида,
Особенно - "ЭЛИЗАБЕТ".
Он был для нас не иностранец,
Актёр, певец, борец за мир -
Советский наш американец,
Друг молодёжи и кумир!
Статью А.Ануфриева "Ковбой с гитарой, друг СССР"
можно прочитать в разделе "Статьи"
можно прочитать в разделе "Статьи"
Певец
Нет, голос не убить,
Голос не забыть
Так вдруг –
Нерв яростнее, злей,
И памяти моей
Ты звук.
El Cantor,
Ты с нами до сих пор –
Ты поднимаешь знамя вверх
На ветру,
И миллиарды рук
Несут его из века в век.
Я знаю, El Cantor,
По ком звучит аккорд
И награждает чистотой
Та мелодия,
Где свободен ты,
Как поток,
El Cantor.
Скачать песню «El Cantor» в исполнении Дениса БережногоГолос не забыть
Так вдруг –
Нерв яростнее, злей,
И памяти моей
Ты звук.
El Cantor,
Ты с нами до сих пор –
Ты поднимаешь знамя вверх
На ветру,
И миллиарды рук
Несут его из века в век.
Я знаю, El Cantor,
По ком звучит аккорд
И награждает чистотой
Та мелодия,
Где свободен ты,
Как поток,
El Cantor.
Ирина Варламова
Памяти Дина Рида
Где ты?
Вести о новых убитых
Снова приносят газеты -
Женщины, дети...
Где ты?
Кого мне спросить об этом?
Больно сжимается сердце:
Все это были, было -
Черным казалось небо,
Как земля на могиле.
Глаза ничего не видят,
Горло разорвано криком
И ничего не осталось.
Нет. Голос его и гвоздики.
И я все прошу упрямо,
Теряя голос и силы,
Тех, кто в Берлин уезжает:
"Найдите... его... могилу...
Цветы положите. Немного
Постойте над ними в молчанье,
Ведь вам все равно в дорогу,
А мне все равно в отчаянье".
Читать, открывая заново
Всю жизнь его.
Листья падают
Такие желтые, желтые.
Краснеют рябины ягоды,
Синеет небо осеннее,
Лес пахнет грибами и свежестью,
И день - его день рождения
Я отмечаю по-прежнему.
Его борьба продолжается.
Вести о новых убитых
Снова приносят газеты -
Женщины, дети...
Где ты?
Кого мне спросить об этом?
Больно сжимается сердце:
Все это были, было -
Черным казалось небо,
Как земля на могиле.
Глаза ничего не видят,
Горло разорвано криком
И ничего не осталось.
Нет. Голос его и гвоздики.
И я все прошу упрямо,
Теряя голос и силы,
Тех, кто в Берлин уезжает:
"Найдите... его... могилу...
Цветы положите. Немного
Постойте над ними в молчанье,
Ведь вам все равно в дорогу,
А мне все равно в отчаянье".
Читать, открывая заново
Всю жизнь его.
Листья падают
Такие желтые, желтые.
Краснеют рябины ягоды,
Синеет небо осеннее,
Лес пахнет грибами и свежестью,
И день - его день рождения
Я отмечаю по-прежнему.
Его борьба продолжается.
* * *
Мне снится мальчик -
Десять лет - в военной форме.
Обида на лице. Упрямый подбородок.
Глаза... темней, чем грозовое небо,
И все же - синие...
Ах, снять бы эту форму
И мчаться по полям верхом -
как ветер...
На синих джинсах пыль дорог осядет,
А в волосах - еще совсем нескоро -
серебряные нити промелькнут...
Лет через двадцать... Или, может, тридцать?
Потом,
Когда над головой вода сомкнется,
На миг покажется -
Ах, снять бы эту форму!
И мчаться по полям верхом,
как ветер...
Вода черна... Вода всегда спокойна.
...Вот так проходит время.
Снится мальчик
В военной форме.
Взгляд слегка тревожен...
Ах, был бы сын -
Дала бы твое имя,
Чтобы с тобой - тогда -
не расставаться.
Таким тебя я помню. Навсегда.
Десять лет - в военной форме.
Обида на лице. Упрямый подбородок.
Глаза... темней, чем грозовое небо,
И все же - синие...
Ах, снять бы эту форму
И мчаться по полям верхом -
как ветер...
На синих джинсах пыль дорог осядет,
А в волосах - еще совсем нескоро -
серебряные нити промелькнут...
Лет через двадцать... Или, может, тридцать?
Потом,
Когда над головой вода сомкнется,
На миг покажется -
Ах, снять бы эту форму!
И мчаться по полям верхом,
как ветер...
Вода черна... Вода всегда спокойна.
...Вот так проходит время.
Снится мальчик
В военной форме.
Взгляд слегка тревожен...
Ах, был бы сын -
Дала бы твое имя,
Чтобы с тобой - тогда -
не расставаться.
Таким тебя я помню. Навсегда.
(1998 г.)
* * *
Сначала вода сомкнулась.
За ней - огонь.
И падает снег, как пепел,
В подставленную ладонь.
И пепел уносит ветром,
Но дождь возвращает земле
Твой смех и твою улыбку,
Растаявшую во мгле.
А мне остается - небо.
А мне остается - земля.
Чернеют деревья... как мачты
Покинутого корабля.
За ней - огонь.
И падает снег, как пепел,
В подставленную ладонь.
И пепел уносит ветром,
Но дождь возвращает земле
Твой смех и твою улыбку,
Растаявшую во мгле.
А мне остается - небо.
А мне остается - земля.
Чернеют деревья... как мачты
Покинутого корабля.
(1986 г.)
* * *
Сегодня я почему-то вспоминаю
Последний его день рожденья.
При жизни...
Розы. Листья. Торт с шоколадом.
Пронзительно-ясный осенний вечер,
Прохладный закат над рекой,
уверенность в завтрашней встрече...
...Я стою у обрыва,
от солнца прикрывшись рукой,
И все кажется вечным.
До боли - вечным.
Последний его день рожденья.
При жизни...
Розы. Листья. Торт с шоколадом.
Пронзительно-ясный осенний вечер,
Прохладный закат над рекой,
уверенность в завтрашней встрече...
...Я стою у обрыва,
от солнца прикрывшись рукой,
И все кажется вечным.
До боли - вечным.
(1990 г.)
* * *
Я - только Тень. Я - Ваше отраженье,
Воспоминанье, головокруженье,
Неспетой Вами песни продолженье,
На тонком льду неверное скольженье.
Я - Ваша Тень.
Воспоминанье, головокруженье,
Неспетой Вами песни продолженье,
На тонком льду неверное скольженье.
Я - Ваша Тень.
(1983 г.)
* * *
Не назову тебя любимым.
Нет, ни за что не назову.
Скорее стану горьким дымом,
Скорее превращусь в траву.
А лучше - розой обернуться,
Что понесешь любимой ты…
Чтобы ты мог мне улыбнуться,
Передавая ей цветы.
Нет, ни за что не назову.
Скорее стану горьким дымом,
Скорее превращусь в траву.
А лучше - розой обернуться,
Что понесешь любимой ты…
Чтобы ты мог мне улыбнуться,
Передавая ей цветы.
(1981 г.)
* * *
Изломано и вывихнуто время.
А жизнь уходит - как песок сквозь пальцы.
Так тает в марте снег,
Так умирают фигуры изо льда,
Так плачут птицы,
Что осенью от снега улетают.
Так мы уходим. В осень
и в забвенье,
В весенний снег, в песок,
в траву и камни.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Все будет так, как было:
Будет ветер. И парус занавески -
белый-белый,
И лампы свет над книгой,
И улыбка (Нет, не его, - другой такой - не будет.)
Другая. Дождь... А нас уже не будет.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Тебе не страшно - миг - и станешь прошлым,
Историей, письмом, воспоминаньем,
А может, тенью. Помню, эта песня:
«Я - только Тень. Я - Ваше отраженье,
Воспоминанье, головокруженье,
Неспетой Вами песни продолженье...»
А тени с каждым годом все прозрачней.
Смотри на них, а то совсем исчезнут.
Как мы. Когда-нибудь.
Когда мы станем прошлым.
А жизнь уходит - как песок сквозь пальцы.
Так тает в марте снег,
Так умирают фигуры изо льда,
Так плачут птицы,
Что осенью от снега улетают.
Так мы уходим. В осень
и в забвенье,
В весенний снег, в песок,
в траву и камни.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Все будет так, как было:
Будет ветер. И парус занавески -
белый-белый,
И лампы свет над книгой,
И улыбка (Нет, не его, - другой такой - не будет.)
Другая. Дождь... А нас уже не будет.
Скажи, тебе от этого не страшно?
Тебе не страшно - миг - и станешь прошлым,
Историей, письмом, воспоминаньем,
А может, тенью. Помню, эта песня:
«Я - только Тень. Я - Ваше отраженье,
Воспоминанье, головокруженье,
Неспетой Вами песни продолженье...»
А тени с каждым годом все прозрачней.
Смотри на них, а то совсем исчезнут.
Как мы. Когда-нибудь.
Когда мы станем прошлым.
(2000 г.)
* * *
Догорели бенгальские огни,
Осыпавшиеся елки брошены
на снег.
Среди суеты и толкотни
И похмелья - вот он,
новый век...
Новый век, новый день, да только
нечего ждать.
В новом веке все так же снятся
старые сны...
А как хочется,
чтобы в небе зеленом
Весной - звезда.
И чтобы его голос посреди тишины
Вдруг услышать.
Увидеть улыбку, глаза…
Дотянуться - сквозь годы -
взмахом руки...
Но века, как река, не текут
назад...
И на белом снегу
следов синяки.
...Ах, как жаль, как безумно жаль,
Что нельзя нам туда вернуться...
Как вода, нахлынет печаль -
В новом веке утром проснуться.
Осыпавшиеся елки брошены
на снег.
Среди суеты и толкотни
И похмелья - вот он,
новый век...
Новый век, новый день, да только
нечего ждать.
В новом веке все так же снятся
старые сны...
А как хочется,
чтобы в небе зеленом
Весной - звезда.
И чтобы его голос посреди тишины
Вдруг услышать.
Увидеть улыбку, глаза…
Дотянуться - сквозь годы -
взмахом руки...
Но века, как река, не текут
назад...
И на белом снегу
следов синяки.
...Ах, как жаль, как безумно жаль,
Что нельзя нам туда вернуться...
Как вода, нахлынет печаль -
В новом веке утром проснуться.
(2000 г.)
* * *
Давно в сэконд-хэнде купила рубашку.
Такие носили лет тридцать назад.
И такая была у него..
Конечно, не эта.
Но как же мне нравилось думать,
Что именно эту носил он
когда-то...
И вот, когда плохо,
беру я из шкафа рубашку,
К шершавой джинсе,
как к груди его, я прижимаюсь,
И плачу, и верю,
что эта рубашка поможет.
Потом же, наплакавшись вволю,
Засну, той рубашкой накрывшись
совсем с головою.
Наивная вера -
она защитит и обманет...
И, все-таки, с ней
обязательно легче
мне станет.
Закрою глаза:
Среди площади, в этой рубашке...
Гитара, улыбка... Цветок фестивальной ромашки...
И солнце -
Все залито солнцем на свете...
Значок фестивальный с кармана
мне солнышком светит.
Такие носили лет тридцать назад.
И такая была у него..
Конечно, не эта.
Но как же мне нравилось думать,
Что именно эту носил он
когда-то...
И вот, когда плохо,
беру я из шкафа рубашку,
К шершавой джинсе,
как к груди его, я прижимаюсь,
И плачу, и верю,
что эта рубашка поможет.
Потом же, наплакавшись вволю,
Засну, той рубашкой накрывшись
совсем с головою.
Наивная вера -
она защитит и обманет...
И, все-таки, с ней
обязательно легче
мне станет.
Закрою глаза:
Среди площади, в этой рубашке...
Гитара, улыбка... Цветок фестивальной ромашки...
И солнце -
Все залито солнцем на свете...
Значок фестивальный с кармана
мне солнышком светит.
(2001 г.)
Тадж-Махал
Спи-усни, жемчужным
покрывалом
Я тебя навек укрою.
Красотою этой небывалой
Навсегда останусь я с тобою.
Синим-синим
Снова будет небо.
Этим куполом
Под облаками
Охранять я вечно
сон твой буду,
Превратившись
в этот белый камень.
Кипарисом, строгим
и печальным,
Стану думать о твоем
покое,
К твоему холодному
молчанью
Прикасаясь веткою-
рукою.
А потом,
когда настанет время
Перестать печаль свою
лелеять -
Вот тогда
я стану за рекою
Недостроенным
и черным мавзолеем*.
покрывалом
Я тебя навек укрою.
Красотою этой небывалой
Навсегда останусь я с тобою.
Синим-синим
Снова будет небо.
Этим куполом
Под облаками
Охранять я вечно
сон твой буду,
Превратившись
в этот белый камень.
Кипарисом, строгим
и печальным,
Стану думать о твоем
покое,
К твоему холодному
молчанью
Прикасаясь веткою-
рукою.
А потом,
когда настанет время
Перестать печаль свою
лелеять -
Вот тогда
я стану за рекою
Недостроенным
и черным мавзолеем*.
(2007 г.)
* * *
Крыло твоего письма,
Изломанное крыло,
Сквозь годы, ложь и туман
В ладони мои легло.
И тяжесть так велика,
И не уйти от беды -
Ночи - как от глотка
Черной озерной воды.
...Руки к тебе тяну,
Но берега в тумане.
Время идет ко дну.
Дни - по воде - кругами.
...Нет следов на песке.
Время сходит с ума...
Только в моей руке
Два листочка письма.
Изломанное крыло,
Сквозь годы, ложь и туман
В ладони мои легло.
И тяжесть так велика,
И не уйти от беды -
Ночи - как от глотка
Черной озерной воды.
...Руки к тебе тяну,
Но берега в тумане.
Время идет ко дну.
Дни - по воде - кругами.
...Нет следов на песке.
Время сходит с ума...
Только в моей руке
Два листочка письма.
(2008 г.)
* * *
У этой зимы не допросишься снега -
Не белым, а черным
пейзаж нарисован.
И давит на плечи
усталое небо,
И тени сугробов - с оттенком
свинцовым.
Листочком измятым
ложатся в ладони
Давно позабытые всеми
печали.
Твоих откровений, и слез,
и агоний
Уже не забыть. Два крыла
за плечами -
Не ангелом-птицей
В свинцовое небо
Опять отпускаю
усталую память -
пускай улетает.
Вот только не знаю,
Не будет ли больно
оттуда ей падать?
Не белым, а черным
пейзаж нарисован.
И давит на плечи
усталое небо,
И тени сугробов - с оттенком
свинцовым.
Листочком измятым
ложатся в ладони
Давно позабытые всеми
печали.
Твоих откровений, и слез,
и агоний
Уже не забыть. Два крыла
за плечами -
Не ангелом-птицей
В свинцовое небо
Опять отпускаю
усталую память -
пускай улетает.
Вот только не знаю,
Не будет ли больно
оттуда ей падать?
(2008 г.)
* * *
Над головой сомкнулась ложь.
И веки тяжелей свинца...
И все-таки все ждешь, все ждешь,
Все ждешь счастливого конца.
И веки тяжелей свинца...
И все-таки все ждешь, все ждешь,
Все ждешь счастливого конца.
(1986 г.)
* * *
Долина Радуги -
там радуги везде:
На листьях, на деревьях и в воде,
На крылышках колибри, на цветке,
В моих глазах, на струнах, на песке.
Долина Радуги - все семь цветов подряд
Рассыпал сотней радуг водопад.
Ты вместо струн к гитаре прикрепи
Сверкающую радугу степи
А вместо деки - островки цветов,
Для грифа - водопад. И ты готов
Вступить в Долину Радуги,
мой друг.
Мир-радуга
для добрых глаз и рук.
там радуги везде:
На листьях, на деревьях и в воде,
На крылышках колибри, на цветке,
В моих глазах, на струнах, на песке.
Долина Радуги - все семь цветов подряд
Рассыпал сотней радуг водопад.
Ты вместо струн к гитаре прикрепи
Сверкающую радугу степи
А вместо деки - островки цветов,
Для грифа - водопад. И ты готов
Вступить в Долину Радуги,
мой друг.
Мир-радуга
для добрых глаз и рук.
(1979 г.)
* Правитель Могольской империи Шах Джахан (1592-1666)
после смерти любимой супруги Махал Мумтаз в ее честь и в память о ней
возвел великолепный мавзолей Тадж Махал из белоснежного мрамора
(входящий в список современных семи чудес света). Для себя он планировал
выстроить точно такой же мавзолей на другом берегу реки Ямуна, только
из
черного мрамора, и соединить их мостом, чтобы и после смерти остаться вместе с любимой. Последнему замыслу не дано было воплотиться. – Прим. ред. сайта.
черного мрамора, и соединить их мостом, чтобы и после смерти остаться вместе с любимой. Последнему замыслу не дано было воплотиться. – Прим. ред. сайта.
СТИХИ И ПЕСНИ
Николай Гончаров
Поёт Дин Рид
Поет Дин Рид, и оживает память,
Несет эфир гитары перезвон.
И все к экранам сердцем прикипали,
Поет Дин Рид, и, правда, это он.
Объединяя песней континенты,
Американский парень нам поет.
Он улыбался под аплодисменты,
И благодарен был ему народ.
Но слов английских мало понимая,
Все знали: песня эта о добре.
И Дина все своим считали парнем,
Таким же, как ребята во дворе.
Поет Дин Рид - усталость, как рукою!
Он был как светоч, как народа стон,
Он был всегда, всегда самим собою
И больше всех ценил свободу он.
Несет эфир гитары перезвон.
И все к экранам сердцем прикипали,
Поет Дин Рид, и, правда, это он.
Объединяя песней континенты,
Американский парень нам поет.
Он улыбался под аплодисменты,
И благодарен был ему народ.
Но слов английских мало понимая,
Все знали: песня эта о добре.
И Дина все своим считали парнем,
Таким же, как ребята во дворе.
Поет Дин Рид - усталость, как рукою!
Он был как светоч, как народа стон,
Он был всегда, всегда самим собою
И больше всех ценил свободу он.
2008 г.
Песня на стихотворение Николая Гончарова «Поёт Дин Рид»
Исполняет Александр Виноградов
Скачать (mp3, 2,6 Mb)
Исполняет Александр Виноградов
Скачать (mp3, 2,6 Mb)
Дина больше нет
Мы втайне все надеемся на чудо,
И где бы нас Господь не поселил,
Мы в этот мир пришли из ниоткуда,
И все уйдем, когда не будет сил.
Когда не будет радости от песен -
Как он устал от этой суеты!
Ему и на Земле был мир наш тесен,
И он страдал от этой тесноты.
Поет Дин Рид, но Дина больше нету,
И в сердце брешь, куда стекает боль.
Склоняю голову перед поэтом,
Уже последнюю свою сыгравшим роль.
Поставлю диск дрожащею рукою
И вновь услышу через много лет,
Как сквозь года он говорит со мною -
Актер американский и поэт.
И где бы нас Господь не поселил,
Мы в этот мир пришли из ниоткуда,
И все уйдем, когда не будет сил.
Когда не будет радости от песен -
Как он устал от этой суеты!
Ему и на Земле был мир наш тесен,
И он страдал от этой тесноты.
Поет Дин Рид, но Дина больше нету,
И в сердце брешь, куда стекает боль.
Склоняю голову перед поэтом,
Уже последнюю свою сыгравшим роль.
Поставлю диск дрожащею рукою
И вновь услышу через много лет,
Как сквозь года он говорит со мною -
Актер американский и поэт.
2008 г.
Песня на стихотворение Николая Гончарова «Дина больше нет»
Исполняет Александр Виноградов
Скачать (mp3, 2,5 Mb)
Исполняет Александр Виноградов
Скачать (mp3, 2,5 Mb)
Зера Джемилова
«Был один парень, и он, как я,
Любил и «Битлз» и «Роллинг стоунз»,
Бродя с гитарой пел песни он,
Приехал к нам из Америки...»
(Из песни 60-х годов)
«Красавчик Дин остался один,
Быть может, он доживет до седин...»
(Из песни из к/ф «Время не ждет»
по мотивам романа Джека Лондона «Малыш и Смок»)
Любил и «Битлз» и «Роллинг стоунз»,
Бродя с гитарой пел песни он,
Приехал к нам из Америки...»
(Из песни 60-х годов)
«Красавчик Дин остался один,
Быть может, он доживет до седин...»
(Из песни из к/ф «Время не ждет»
по мотивам романа Джека Лондона «Малыш и Смок»)
Доставал ты с небес даже звезды руками,
Как мечтал ты любить, быть любимым и петь,
Ах, красавец ковбой с голубыми глазами,
Суждено не состарясь тебе умереть!
Ты не жил, а горел, ты взвивался, как пламя,
И ушел не прощаясь в загадочный дым,
Ах, красавец ковбой с голубыми глазами,
Суждено навсегда быть тебе молодым!
Конь твой верный был друг, а гитара - подруга,
В шляпе «стетсон» и с пламенным сердцем в груди,
Чистый, звонкий твой голос узнала округа,
Ты в сердцах миллионов любовь пробудил
Ты улыбкой своей завораживал души,
Добротой и любовью светился твой взгляд,
Бросив вызов судьбе, все преграды разрушил,
Через тернии к звездам ушел в звездопад...
Пел ты лишь о любви, против войн протестуя,
Ведь гитара - оружье, а песня - борьба,
Пусть за штатовский флаг, что стирал, - арестуют,
Из того, кто свободен, - не сделать раба!
Аргентина и Перу, Россия и Чили -
Презирал ты - где б ни был - покой и уют,
Ах, красавец ковбой, как тебя мы любили,
И сейчас твои песни повсюду поют!
В этом мире суровом мы - братья по крови!
Так любите же ближних и братьев своих!
И поют твои песни, и сдвинувши брови -
«Венсеремос, друзья!» - это песни о них!
Благородное сердце любовью горело,
И звездой в небесах оно ныне горит!
Как теплом своим, светом и пламенем грело -
Будем помнить всегда, лучезарный Дин Рид!
Как мечтал ты любить, быть любимым и петь,
Ах, красавец ковбой с голубыми глазами,
Суждено не состарясь тебе умереть!
Ты не жил, а горел, ты взвивался, как пламя,
И ушел не прощаясь в загадочный дым,
Ах, красавец ковбой с голубыми глазами,
Суждено навсегда быть тебе молодым!
Конь твой верный был друг, а гитара - подруга,
В шляпе «стетсон» и с пламенным сердцем в груди,
Чистый, звонкий твой голос узнала округа,
Ты в сердцах миллионов любовь пробудил
Ты улыбкой своей завораживал души,
Добротой и любовью светился твой взгляд,
Бросив вызов судьбе, все преграды разрушил,
Через тернии к звездам ушел в звездопад...
Пел ты лишь о любви, против войн протестуя,
Ведь гитара - оружье, а песня - борьба,
Пусть за штатовский флаг, что стирал, - арестуют,
Из того, кто свободен, - не сделать раба!
Аргентина и Перу, Россия и Чили -
Презирал ты - где б ни был - покой и уют,
Ах, красавец ковбой, как тебя мы любили,
И сейчас твои песни повсюду поют!
В этом мире суровом мы - братья по крови!
Так любите же ближних и братьев своих!
И поют твои песни, и сдвинувши брови -
«Венсеремос, друзья!» - это песни о них!
Благородное сердце любовью горело,
И звездой в небесах оно ныне горит!
Как теплом своим, светом и пламенем грело -
Будем помнить всегда, лучезарный Дин Рид!
22 сентября 2010
Александр Зимбовский
Дину Риду
Понимал он, что достоин
Лучше жить, чем в море бреда.
А когда-то был он воин.
А теперь он просто предан.
Гнуться был обучен плохо,
Рубежи сдавать без боя.
Изошла его эпоха.
Вся. Не взяв его с собою.
Есть ответ на все вопросы.
Кольт. Гитара. Ногу в стремя.
Он не дезертир. Он просто -
Догоняет свое время.
Лучше жить, чем в море бреда.
А когда-то был он воин.
А теперь он просто предан.
Гнуться был обучен плохо,
Рубежи сдавать без боя.
Изошла его эпоха.
Вся. Не взяв его с собою.
Есть ответ на все вопросы.
Кольт. Гитара. Ногу в стремя.
Он не дезертир. Он просто -
Догоняет свое время.
Июль, 2012
Алла Коршунова
Дину Риду
Тронув повод твердой рукой,
Ты пустил галопом коня
И умчался за горизонт,
Туда, где восходит солнце.
Прощай, отважный ковбой!
Ты не встретишь нового дня...
Ты ушел в бесконечную даль,
И твой конь назад не вернется.
Но в согретых тобою сердцах
Остаются тепло и любовь,
Глаз сиянье, улыбки свет -
Все, что щедро дарил ты людям.
Ты за совесть жил, не за страх,
И твой голос звучит вновь и вновь.
Ты снова поешь. И живешь...
Так было, так есть и так будет.
Ты пустил галопом коня
И умчался за горизонт,
Туда, где восходит солнце.
Прощай, отважный ковбой!
Ты не встретишь нового дня...
Ты ушел в бесконечную даль,
И твой конь назад не вернется.
Но в согретых тобою сердцах
Остаются тепло и любовь,
Глаз сиянье, улыбки свет -
Все, что щедро дарил ты людям.
Ты за совесть жил, не за страх,
И твой голос звучит вновь и вновь.
Ты снова поешь. И живешь...
Так было, так есть и так будет.
Воспоминание А.Коршуновой о концерте Дина Рида в Театре эстрады можно прочитать в разделе
"Воспоминания"
Музыка и слова Александра Крылова
Text & music by Alexander Krylov
Text & music by Alexander Krylov
Скачать балладу (mp3, 1,51 Mb)
Баллада о Дине
Ballad about Dean
Tribute to Dean Reed
Дин, Дин, Дин -
Словно током ударила боль.
Дин, Дин, Дин…
И осталась несыгранной роль.
Дин, Дин, Дин.
Но за рядом смыкается ряд.
Дин, Дин, Дин.
И всё громче гитарный набат!
Dean, Dean, Dean,
Oh, why did you go away,
Dean, Dean, Dean,
On that sunny summer day?
Dean, Dean, Dean,
Then will walk without you,
Dean, Dean, Dean,
But you'll stay with us, that is true!
Dean, Dean, Dean,
Give me your hand from the night!
Dean, Dean, Dean,
You will live in my heart and my fight.
Dean, Dean, Dean,
Oh, why did you go away,
Dean, Dean, Dean,
On that sunny summer day?
Дин, Дин, Дин,
Отзовись из глухой темноты!
Дин, Дин, Дин,
Песней в сердце останешься ты.
Дин, Дин, Дин,
Прощай, наш товарищ и брат!
Дин, Дин, Дин…
С фотографий - смеющийся взгляд.
Дин, Дин, Дин,
Как жестока нелепость смертей!
Дин, Дин, ты,
Кто сражался за счастье людей.
Дин, Дин, Дин,
Среди нас ты в колоннах идёшь.
Дин, Дин, Дин,
Пламя песен волной не зальёшь!
Dean, Dean, Dean,
Oh, why did you go away,
Dean, Dean, Dean,
On that sunny summer day?
Dean, Dean, Dean,
Give me your hand from the night!
Dean, Dean, Dean,
You will live in my heart and my fight.
Дин, Дин, Дин,
Отзовись из глухой темноты!
Дин, Дин, Дин,
Болью в сердце останешься ты.
Дин, Дин, Дин…
Но всё громче гитарный набат.
Дин, Дин, Дин -
И за рядом смыкается ряд.
Словно током ударила боль.
Дин, Дин, Дин…
И осталась несыгранной роль.
Дин, Дин, Дин.
Но за рядом смыкается ряд.
Дин, Дин, Дин.
И всё громче гитарный набат!
Dean, Dean, Dean,
Oh, why did you go away,
Dean, Dean, Dean,
On that sunny summer day?
Dean, Dean, Dean,
Then will walk without you,
Dean, Dean, Dean,
But you'll stay with us, that is true!
Dean, Dean, Dean,
Give me your hand from the night!
Dean, Dean, Dean,
You will live in my heart and my fight.
Dean, Dean, Dean,
Oh, why did you go away,
Dean, Dean, Dean,
On that sunny summer day?
Дин, Дин, Дин,
Отзовись из глухой темноты!
Дин, Дин, Дин,
Песней в сердце останешься ты.
Дин, Дин, Дин,
Прощай, наш товарищ и брат!
Дин, Дин, Дин…
С фотографий - смеющийся взгляд.
Дин, Дин, Дин,
Как жестока нелепость смертей!
Дин, Дин, ты,
Кто сражался за счастье людей.
Дин, Дин, Дин,
Среди нас ты в колоннах идёшь.
Дин, Дин, Дин,
Пламя песен волной не зальёшь!
Dean, Dean, Dean,
Oh, why did you go away,
Dean, Dean, Dean,
On that sunny summer day?
Dean, Dean, Dean,
Give me your hand from the night!
Dean, Dean, Dean,
You will live in my heart and my fight.
Дин, Дин, Дин,
Отзовись из глухой темноты!
Дин, Дин, Дин,
Болью в сердце останешься ты.
Дин, Дин, Дин…
Но всё громче гитарный набат.
Дин, Дин, Дин -
И за рядом смыкается ряд.
22 сентября 1986 г.
Родион Курбатов
Сентябрьский воин
Солнце и горы с лесами сплелись.
Колорадо!
Прозрачный воздух и небо ввысь.
Колорадо!
Здесь легенда твоя рождена.
Имя легенде - Дин. На все времена.
Этот Сентябрьский Воин
Солнце носил в кармане,
Солнце из Колорадо,
Солнце светлой мечты.
Им он пропитывал струны,
Струны своей гитары,
Чтоб стрелы его оружия
Были солнцем полны.
Этот Сентябрьский Воин
Всех видеть хотел друзьями -
Даже дальние страны
И рядом живущих людей.
За справедливость и братство
Крепко умел он сражаться
И в страшных тюремных камерах,
И с громких трибун-площадей.
С гитарой, своим оружием,
Примером в сердцах отражался,
Зовущим мятежным примером -
Всё зло на земле победить.
Во имя святых идеалов,
Во имя чилийских товарищей,
Ради индейцев и ленинцев,
За право работать и жить.
Он мир защитить собою,
Весь мир защитить был готов,
Сентябрьский Отважный Воин
Из колорадских лесов.
…Разбита его гитара
Из добрых солнечных стрел.
Весь мир защитить не смог он,
А себя одного - не хотел.
Солнце и горы с лесами сплелись
Колорадо.
Прозрачный воздух и небо ввысь.
Колорадо.
Здесь легенда твоя рождена,
Колорадо.
Имя легенде - Дин. На все времена.
Колорадо!
Прозрачный воздух и небо ввысь.
Колорадо!
Здесь легенда твоя рождена.
Имя легенде - Дин. На все времена.
Этот Сентябрьский Воин
Солнце носил в кармане,
Солнце из Колорадо,
Солнце светлой мечты.
Им он пропитывал струны,
Струны своей гитары,
Чтоб стрелы его оружия
Были солнцем полны.
Этот Сентябрьский Воин
Всех видеть хотел друзьями -
Даже дальние страны
И рядом живущих людей.
За справедливость и братство
Крепко умел он сражаться
И в страшных тюремных камерах,
И с громких трибун-площадей.
С гитарой, своим оружием,
Примером в сердцах отражался,
Зовущим мятежным примером -
Всё зло на земле победить.
Во имя святых идеалов,
Во имя чилийских товарищей,
Ради индейцев и ленинцев,
За право работать и жить.
Он мир защитить собою,
Весь мир защитить был готов,
Сентябрьский Отважный Воин
Из колорадских лесов.
…Разбита его гитара
Из добрых солнечных стрел.
Весь мир защитить не смог он,
А себя одного - не хотел.
Солнце и горы с лесами сплелись
Колорадо.
Прозрачный воздух и небо ввысь.
Колорадо.
Здесь легенда твоя рождена,
Колорадо.
Имя легенде - Дин. На все времена.
2000 г.
Осенним вечером
Лист в бокале на столе.
Лист осенний, золотистый.
В его жилках память дней,
Та, что в снах тревожных снится.
Отблеск доблестных дерзаний,
Словно парус, как напастье -
В вихре мужества решений
Доставал Дин меч из песен,
Музыкальной звонкой страсти.
Так хотел он быть Героем,
Приносящим людям счастье.
Так хотел, и отражался
В новостях и флагах мира,
В тёмных камерах горбатых,
В силе митингов крылатых.
В каждом честном настроенье
Гордым гимном отзывался.
Этот лист, что предо мной,
Лист осенний, золотистый
Падал на его гитару,
С ним прошёл дорог немало,
Ради Дина становился
Поэтической звездою и
Звездою коммуниста.
И если сбивалось дыханье - не важно.
Стук сердца срывался - и не однажды.
Но, Дин, это значит, что ты - отважный.
Ведь даже листьям бывает страшно.
...Рассыпались песни в искры.
Рассыпались искры в листья.
Песни и листья с тобой.
Память сильней летней ночи.
Знак верности в сердце отточен.
Наследие Дина Рида -
Останется нашей судьбой.
Лист осенний, золотистый.
В его жилках память дней,
Та, что в снах тревожных снится.
Отблеск доблестных дерзаний,
Словно парус, как напастье -
В вихре мужества решений
Доставал Дин меч из песен,
Музыкальной звонкой страсти.
Так хотел он быть Героем,
Приносящим людям счастье.
Так хотел, и отражался
В новостях и флагах мира,
В тёмных камерах горбатых,
В силе митингов крылатых.
В каждом честном настроенье
Гордым гимном отзывался.
Этот лист, что предо мной,
Лист осенний, золотистый
Падал на его гитару,
С ним прошёл дорог немало,
Ради Дина становился
Поэтической звездою и
Звездою коммуниста.
И если сбивалось дыханье - не важно.
Стук сердца срывался - и не однажды.
Но, Дин, это значит, что ты - отважный.
Ведь даже листьям бывает страшно.
...Рассыпались песни в искры.
Рассыпались искры в листья.
Песни и листья с тобой.
Память сильней летней ночи.
Знак верности в сердце отточен.
Наследие Дина Рида -
Останется нашей судьбой.
2000 г.
Ольга Моисеева
Светлый рыцарь
Лет восемь мне было, постарше - соседка.
В гости я к ней заходила нередко.
Отдельная спальня у девочки Иры,
На стенке в три ряда - сплошные кумиры.
Вон там - Пугачева, Ротару. Смотри:
А кто этот парень с гитарой?
- Дин Рид, из Америки. Хочешь - бери, -
Был сделан мне царский подарок.
Он стал почему-то мне сразу родным,
Улыбка такая сердечная...
Печалью делилась лишь с ним я одним
И верила в скорую встречу.
Черно-белый снимок газетный,
На изгибах совсем истертый,
Другом стал для меня беззаветным,
За которым - хоть в ад, хоть к черту!
По тебе всегда жизнь сверяла -
Как бы ты оценил то, что делаю?
Иногда - что ушел - забывала,
Бесконечно любя и веруя.
Его голос, струна серебристая,
И сейчас будто к солнцу тянется...
Светлый рыцарь с глазами лучистыми
Навсегда в моем сердце останется.
В гости я к ней заходила нередко.
Отдельная спальня у девочки Иры,
На стенке в три ряда - сплошные кумиры.
Вон там - Пугачева, Ротару. Смотри:
А кто этот парень с гитарой?
- Дин Рид, из Америки. Хочешь - бери, -
Был сделан мне царский подарок.
Он стал почему-то мне сразу родным,
Улыбка такая сердечная...
Печалью делилась лишь с ним я одним
И верила в скорую встречу.
Черно-белый снимок газетный,
На изгибах совсем истертый,
Другом стал для меня беззаветным,
За которым - хоть в ад, хоть к черту!
По тебе всегда жизнь сверяла -
Как бы ты оценил то, что делаю?
Иногда - что ушел - забывала,
Бесконечно любя и веруя.
Его голос, струна серебристая,
И сейчас будто к солнцу тянется...
Светлый рыцарь с глазами лучистыми
Навсегда в моем сердце останется.
Ноябрь 2010
Разговор
Загрустил зеленый холм в Колорадо,
Запечалилась звезда в поднебесье:
Неужели он ушел? Нет, не надо!
Мы же помнили всегда его песни.
Зашумела та сосна, под которой
Он, задумавшись, лежал, глядя в небо:
Где ковбой, что песни пел, птицам вторя,
И мечтал, чтоб на земле хватало хлеба?
Засвистел разбойник-ветер в вершинах,
Зашептали одуванчики тихо,
Зажурчала и река над плотиной:
Где ковбой, что на коне скакал лихо?
Голоса их вдруг слились в гневный ропот:
- Виноват один из нас, это ясно!
Призовем к ответу озеро Цойтнер,
Что сгубило человека напрасно.
И донесся тихий шепот озерный:
- Я само не знаю, как все случилось…
Но сомкнулись мои воды однажды,
И глаза ковбоя Дина закрылись.
Человек решил уйти добровольно,
Видно, смерть ему казалась наградой.
Не ропщите ж на меня и мои волны,
Не понять нам. Значит, так было надо.
И утих бродяга-ветер в вершинах,
Замолчали вскоре сосны и птицы…
Только грустный холм в Колорадо
По ночам вздыхает. Видно, не спится…
Запечалилась звезда в поднебесье:
Неужели он ушел? Нет, не надо!
Мы же помнили всегда его песни.
Зашумела та сосна, под которой
Он, задумавшись, лежал, глядя в небо:
Где ковбой, что песни пел, птицам вторя,
И мечтал, чтоб на земле хватало хлеба?
Засвистел разбойник-ветер в вершинах,
Зашептали одуванчики тихо,
Зажурчала и река над плотиной:
Где ковбой, что на коне скакал лихо?
Голоса их вдруг слились в гневный ропот:
- Виноват один из нас, это ясно!
Призовем к ответу озеро Цойтнер,
Что сгубило человека напрасно.
И донесся тихий шепот озерный:
- Я само не знаю, как все случилось…
Но сомкнулись мои воды однажды,
И глаза ковбоя Дина закрылись.
Человек решил уйти добровольно,
Видно, смерть ему казалась наградой.
Не ропщите ж на меня и мои волны,
Не понять нам. Значит, так было надо.
И утих бродяга-ветер в вершинах,
Замолчали вскоре сосны и птицы…
Только грустный холм в Колорадо
По ночам вздыхает. Видно, не спится…
Декабрь 2010
Улыбка сквозь сентябрь
День твоего рождения,
Светлый сентябрьский полдень...
Новое поколение
Любит, грустит и помнит.
День твоего рождения -
Не просто осень печальная.
Сегодня особенно слышится
Песня твоя прощальная.
Озеро, синее озеро
Давнюю тайну хранит.
А над столом, с фотографии,
Хохочет мальчишка Дин Рид.
Светлый сентябрьский полдень...
Новое поколение
Любит, грустит и помнит.
День твоего рождения -
Не просто осень печальная.
Сегодня особенно слышится
Песня твоя прощальная.
Озеро, синее озеро
Давнюю тайну хранит.
А над столом, с фотографии,
Хохочет мальчишка Дин Рид.
25 апреля 2010
Ты пел о любви
Дин... Догорела свеча на ветру.
Дин... Буду помнить, пока не умру.
Дин... Твои песни всегда как огонь,
Голубь мира сел к тебе на ладонь.
Ты - легенда, ты тот, кто всегда выше всех.
Молодой и красивый, признанье, успех.
Но не нужно тебе сладко есть, крепко спать -
Ты всегда среди тех, чей жребий - страдать.
Ты в Сантьяго-де-Чили, гитара звенит,
О судьбе угнетенных она говорит.
Голос твой - голос многих. Он слышен повсюду,
Как слова Че Гевары и Пабло Неруды.
"Я пою о любви..." - ты всегда говорил.
Автомат и гитара, упрямство и пыл.
Защищая свободу, честь и права,
Твоя песня сегодня, как прежде, жива.
Дин... Буду помнить, пока не умру.
Дин... Твои песни всегда как огонь,
Голубь мира сел к тебе на ладонь.
Ты - легенда, ты тот, кто всегда выше всех.
Молодой и красивый, признанье, успех.
Но не нужно тебе сладко есть, крепко спать -
Ты всегда среди тех, чей жребий - страдать.
Ты в Сантьяго-де-Чили, гитара звенит,
О судьбе угнетенных она говорит.
Голос твой - голос многих. Он слышен повсюду,
Как слова Че Гевары и Пабло Неруды.
"Я пою о любви..." - ты всегда говорил.
Автомат и гитара, упрямство и пыл.
Защищая свободу, честь и права,
Твоя песня сегодня, как прежде, жива.
3 сентября 2010
А. Раздольский
На арест Дина Рида в США
Молодость мира с тобою,
Помни, ты не один.
Юность планеты требует -
Ты слышишь, товарищ Дин:
Свободу - песне! Свободу - певцу!
Свободу - несущему песни народу!
Свободу - поющему песню борцу!
Свободу! Свободу! Свободу!
Помни, ты не один.
Юность планеты требует -
Ты слышишь, товарищ Дин:
Свободу - песне! Свободу - певцу!
Свободу - несущему песни народу!
Свободу - поющему песню борцу!
Свободу! Свободу! Свободу!
Москва
4 ноября 1978 года
4 ноября 1978 года
Елена Разина
* * *
Держу в руках письмо из прошлой жизни.
Оно мне руки будто жжёт в огне.
И слёзы на глазах, и путаются мысли,
И снова мысли только о тебе.
Из жизни вычеркнуть тебя пыталась,
За неуместную любовь себя коря.
Ну, а теперь вот только и осталось
В руках твоё письмо, но больше нет тебя.
Зачем ушёл ты? Ведь судьбы насмешкой
Вдруг стало опоздавшее письмо.
Стучит в висках одно из тьмы кромешной:
«Трагически погиб!» И это всё?!
Мне не с кем этим горем поделиться.
Не лечит время, хоть летят года.
И эта пытка будет вечно длиться,
Ведь боль в душе осталась навсегда.
И что же это в жизни происходит?
Я вновь и вновь у той черты стою.
И боль моя так долго не проходит,
Что до сих пор я чувствую твою.
И я, как не старалась, не простила
За равнодушие, за холод и обман
Её, которая всего лишь не любила,
А ты всего лишь это понимал.
Воспоминания о счастье прежнем
Твоей тоски унять уж не могли.
И всё-таки, берёг в душе надежду
И так отчаянно хотел любви.
Пусть в прошлое навек закрыты двери,
Но не забыть мне твоего лица.
И в смерть твою по-прежнему не верю,
Ведь ты же сам сказал , что нет конца.
И снова я приду на этот берег,
И снова в воду опущу цветы,
И, может, на мгновение поверю,
Что где-то здесь со мною рядом ты.
Как будто в той воде тебя частица.
Ведь где-то есть твоя душа, она жива!
Я не устану за тебя молиться,
С надеждой к Богу обратя слова.
Пускай тех дней ушедших не догонишь,
Не умер ты, а лишь ушёл на небеса.
Ты в сны мои приходишь, значит помнишь,
Ведь ты же знаешь сам, что нет конца.
Оно мне руки будто жжёт в огне.
И слёзы на глазах, и путаются мысли,
И снова мысли только о тебе.
Из жизни вычеркнуть тебя пыталась,
За неуместную любовь себя коря.
Ну, а теперь вот только и осталось
В руках твоё письмо, но больше нет тебя.
Зачем ушёл ты? Ведь судьбы насмешкой
Вдруг стало опоздавшее письмо.
Стучит в висках одно из тьмы кромешной:
«Трагически погиб!» И это всё?!
Мне не с кем этим горем поделиться.
Не лечит время, хоть летят года.
И эта пытка будет вечно длиться,
Ведь боль в душе осталась навсегда.
И что же это в жизни происходит?
Я вновь и вновь у той черты стою.
И боль моя так долго не проходит,
Что до сих пор я чувствую твою.
И я, как не старалась, не простила
За равнодушие, за холод и обман
Её, которая всего лишь не любила,
А ты всего лишь это понимал.
Воспоминания о счастье прежнем
Твоей тоски унять уж не могли.
И всё-таки, берёг в душе надежду
И так отчаянно хотел любви.
Пусть в прошлое навек закрыты двери,
Но не забыть мне твоего лица.
И в смерть твою по-прежнему не верю,
Ведь ты же сам сказал , что нет конца.
И снова я приду на этот берег,
И снова в воду опущу цветы,
И, может, на мгновение поверю,
Что где-то здесь со мною рядом ты.
Как будто в той воде тебя частица.
Ведь где-то есть твоя душа, она жива!
Я не устану за тебя молиться,
С надеждой к Богу обратя слова.
Пускай тех дней ушедших не догонишь,
Не умер ты, а лишь ушёл на небеса.
Ты в сны мои приходишь, значит помнишь,
Ведь ты же знаешь сам, что нет конца.
* * *
Пред фотографией твоей зажгу свечу.
Пусть огонёк её во тьме мерцает...
О том, что потеряла, погрущу,
О том, что не случилось, помечтаю.
Разгонит тьму волшебный свет свечи,
Знакомый голос вырвет из молчанья.
И оживёт твоё лицо в ночи,
И оживут в душе воспоминанья.
Как молодость прекрасна и наивна!
И память так легко перенесёт
Туда, где утро золотится над Берлином,
И розовый боярышник цветёт.
Мы повстречались в этом мире очень странно.
Как тяжело нести разлуки бремя!
И разделяют нас не только страны,
Страшнее то, что разделяет время.
А время утекает беспощадно,
Всё больше, больше разлучая нас с тобой.
Я счастья каждый миг впитала жадно,
Но тем сильнее разрывает сердце боль.
Пускай сгорит свеча дотла и без следа,
Наполнив сердце вновь немыслимой тоскою.
Ты в памяти моей живёшь всегда,
Мой сильный человек с ранимою душою.
Я перед образом с молитвою стою,
Судьба моя молиться за тебя.
И надпись на свече «Peace be with you!»
Но где найти мне мира для себя?
Пусть огонёк её во тьме мерцает...
О том, что потеряла, погрущу,
О том, что не случилось, помечтаю.
Разгонит тьму волшебный свет свечи,
Знакомый голос вырвет из молчанья.
И оживёт твоё лицо в ночи,
И оживут в душе воспоминанья.
Как молодость прекрасна и наивна!
И память так легко перенесёт
Туда, где утро золотится над Берлином,
И розовый боярышник цветёт.
Мы повстречались в этом мире очень странно.
Как тяжело нести разлуки бремя!
И разделяют нас не только страны,
Страшнее то, что разделяет время.
А время утекает беспощадно,
Всё больше, больше разлучая нас с тобой.
Я счастья каждый миг впитала жадно,
Но тем сильнее разрывает сердце боль.
Пускай сгорит свеча дотла и без следа,
Наполнив сердце вновь немыслимой тоскою.
Ты в памяти моей живёшь всегда,
Мой сильный человек с ранимою душою.
Я перед образом с молитвою стою,
Судьба моя молиться за тебя.
И надпись на свече «Peace be with you!»
Но где найти мне мира для себя?
22 сентября 2009
* * *
А над озером плачет задумчивый дождь,
И уносит вода цветы.
Если б знать бы тогда,
Что вот так ты уйдёшь,
И оставишь среди пустоты.
И зачем вновь и вновь прихожу я сюда?
Что хочу отыскать, что понять?
Эту тайну свою ты унёс навсегда,
Мне её никогда не узнать.
Я о смерти твоей мысли гнать буду вновь,
Если я не права, ты прости.
Только кажется, память моя и любовь
Не дают тебе в бездну уйти.
Я не верю, что смерть это жизни конец,
И «прощай» не скажу никогда.
Невозможно отнять теплоту у сердец,
Как бы нас не ломала беда.
Кто-то скажет опять: «Продолжать нужно жить».
Только время не дарит покой.
Не хочу оборвать ту незримую нить,
Что осталась меж мной и тобой.
Из былого, что скрыто дождя пеленой,
Ни мгновения я не отдам.
А красивое озеро стало чертой,
Разделившею жизнь пополам.
Тот, кто любит, наверное, просто глупец.
Ведь безумцем каким нужно быть,
Зная, что неизбежно наступит конец,
Всё равно не бояться любить.
А над озером плачет задумчивый дождь ...
И уносит вода цветы.
Если б знать бы тогда,
Что вот так ты уйдёшь,
И оставишь среди пустоты.
И зачем вновь и вновь прихожу я сюда?
Что хочу отыскать, что понять?
Эту тайну свою ты унёс навсегда,
Мне её никогда не узнать.
Я о смерти твоей мысли гнать буду вновь,
Если я не права, ты прости.
Только кажется, память моя и любовь
Не дают тебе в бездну уйти.
Я не верю, что смерть это жизни конец,
И «прощай» не скажу никогда.
Невозможно отнять теплоту у сердец,
Как бы нас не ломала беда.
Кто-то скажет опять: «Продолжать нужно жить».
Только время не дарит покой.
Не хочу оборвать ту незримую нить,
Что осталась меж мной и тобой.
Из былого, что скрыто дождя пеленой,
Ни мгновения я не отдам.
А красивое озеро стало чертой,
Разделившею жизнь пополам.
Тот, кто любит, наверное, просто глупец.
Ведь безумцем каким нужно быть,
Зная, что неизбежно наступит конец,
Всё равно не бояться любить.
А над озером плачет задумчивый дождь ...
* * *
Вот уже минуло четверть века
(А кажется, что лишь вчера всё было)
С тех пор, когда не стало человека,
Чьё сердце как никто наш мир любило.
И чем измерить боль такой потери?
С годами лишь становится больней.
Как страшный сон. Как хочется не верить!
Но нам не изменить судьбы твоей.
Где ты сейчас, нет горя и печали,
А слово «смерть» - оно не про тебя.
Жестокая, нелепая, слепая.
Не пощадила и не поняла.
Вот только ни мечту твою, ни песни
Не удержать могильною плитой.
Ты в нашей памяти жить будешь бесконечно,
Такой родной и вечно молодой.
Ты жил для нас, ты звал нас за собою.
Тебя мы совестью своей зовём.
Так неужели наступить позволим
На сердце Данко грязным сапогом?!
Пускай не смеют злобные невежды
Касаться твоей солнечной души!
Пусть голубые искорки надежды
Не потухают под потоком лжи.
Чтим память светлую о светлом человеке.
Ты бой не проиграл, ты не один.
И в сумасшедшем двадцать первом веке
Хочу сказать я: «Ты нам нужен, Дин!»
Твой голос, не стихающий сквозь годы,
В сердцах у нас по-прежнему звучит.
Певец, объединяющий народы!
Певец свободы и любви - Дин Рид!
(А кажется, что лишь вчера всё было)
С тех пор, когда не стало человека,
Чьё сердце как никто наш мир любило.
И чем измерить боль такой потери?
С годами лишь становится больней.
Как страшный сон. Как хочется не верить!
Но нам не изменить судьбы твоей.
Где ты сейчас, нет горя и печали,
А слово «смерть» - оно не про тебя.
Жестокая, нелепая, слепая.
Не пощадила и не поняла.
Вот только ни мечту твою, ни песни
Не удержать могильною плитой.
Ты в нашей памяти жить будешь бесконечно,
Такой родной и вечно молодой.
Ты жил для нас, ты звал нас за собою.
Тебя мы совестью своей зовём.
Так неужели наступить позволим
На сердце Данко грязным сапогом?!
Пускай не смеют злобные невежды
Касаться твоей солнечной души!
Пусть голубые искорки надежды
Не потухают под потоком лжи.
Чтим память светлую о светлом человеке.
Ты бой не проиграл, ты не один.
И в сумасшедшем двадцать первом веке
Хочу сказать я: «Ты нам нужен, Дин!»
Твой голос, не стихающий сквозь годы,
В сердцах у нас по-прежнему звучит.
Певец, объединяющий народы!
Певец свободы и любви - Дин Рид!
Константин Фролов
Памяти Дина Рида
Твой голос на пластинках и кассетах
Так чист и бесконечно жизни предан,
Что некрологи в утренних газетах
Нам кажутся нелепостью и бредом.
Оцепенев, как будто от удара,
Поверить в очевидное не смеем.
Кто выкрикнет теперь, звеня гитарой:
«Когда мы вместе - мы преодолеем!»
От струн на пальцах маленькие ранки.
Но коль болит душа - рукам не больно.
Ты нас давно пленил, отважный янки!
Ах, если бы таких, как ты, побольше.
Ах, если бы страна за океаном
С тебя лепила статую Свободы,
Давным-давно бы мир, такой желанный,
На всей планете обрели народы.
Гитарой и конем владея ловко,
Не только этим ты известен всюду.
Твои предтечи - и Светлов, и Лорка.
Твои друзья - и Хара, и Неруда.
Твоя судьба была счастливым даром.
Мы слёз печали спрятать не сумеем.
Но, как винтовки, сжав свои гитары,
Тебе клянёмся - мы преодолеем!
Так чист и бесконечно жизни предан,
Что некрологи в утренних газетах
Нам кажутся нелепостью и бредом.
Оцепенев, как будто от удара,
Поверить в очевидное не смеем.
Кто выкрикнет теперь, звеня гитарой:
«Когда мы вместе - мы преодолеем!»
От струн на пальцах маленькие ранки.
Но коль болит душа - рукам не больно.
Ты нас давно пленил, отважный янки!
Ах, если бы таких, как ты, побольше.
Ах, если бы страна за океаном
С тебя лепила статую Свободы,
Давным-давно бы мир, такой желанный,
На всей планете обрели народы.
Гитарой и конем владея ловко,
Не только этим ты известен всюду.
Твои предтечи - и Светлов, и Лорка.
Твои друзья - и Хара, и Неруда.
Твоя судьба была счастливым даром.
Мы слёз печали спрятать не сумеем.
Но, как винтовки, сжав свои гитары,
Тебе клянёмся - мы преодолеем!
1986 г.
Сердце Дина
Сердце кумира сжалось от боли -
Жизнь не строка из заученной роли.
Струны взорвались новым аккордом,
Шёл по планете поступью твёрдой,
В души врывался правды кометой,
И призывали пулей к ответу.
Солнце - упало.
Вера - угасла.
Сны и мечтанья были напрасны.
Между врагами таяли льдины,
Но надорвалось сердце у Дина.
Жизнь не строка из заученной роли.
Струны взорвались новым аккордом,
Шёл по планете поступью твёрдой,
В души врывался правды кометой,
И призывали пулей к ответу.
Солнце - упало.
Вера - угасла.
Сны и мечтанья были напрасны.
Между врагами таяли льдины,
Но надорвалось сердце у Дина.
2008 г.
Песня на стихотворение Александра Чекунова «Сердце Дина»
Исполняет Александр Виноградов
Скачать (mp3, 2 Mb)
Исполняет Александр Виноградов
Скачать (mp3, 2 Mb)
Посвящение Дину Риду
Стихи - Константина Фролова
Музыка - Виталия Шарова
Исполняет - Виталий Шаров
Музыка - Виталия Шарова
Исполняет - Виталий Шаров
Судьба романтика из Колорадо
Вместо биографии
Как много лет прошло с тех пор,
Когда родителям на радость
Родился мальчик весел, бодр
В предгорьях штата Колорадо.
Отец избрал армейский путь
Для сына. Но сказал: "Не надо!" -
Муштры тупой изведав суть,
Кадет из штата Колорадо.
Сменить армейское сукно
На прерий жар и гор прохладу,
На шляпу, лошадь и седло
Был рад рождённый в Колорадо.
А вкус свободы привлекал,
Пьянил в отсутствие преграды,
И он весь день верхом скакал,
Всю ночь спал в травах Колорадо.
Верхом на резвом скакуне
Он - в шляпе иль в индейских перьях -
Умчаться мог на пару дней
В отроги гор, в просторы прерий;
Он мог лежать на валуне,
Осматривать горные гряды,
В ручьях купаться при луне,
Пить воду в реках Колорадо…
Как много лет прошло с тех пор,
Когда за мелкую награду
С приятелем затеял спор
Тот юноша из Колорадо.
Приятель, не жалея шпор,
Гнал мула, плетью бил, как градом,
Но впереди во весь опор
Бежал ковбой из Колорадо.
Закончив этот марш-бросок,
Как будто сбитый камнепадом,
Упал на финише в песок
Легкоатлет из Колорадо.
Он настоящий был ковбой:
Мустангов объезжал умело,
И на родео конь любой
Его вниз сбросить не сумел бы;
На ранчо, сидя у костра
На брёвнышке вместо эстрады,
Пел с вечера и до утра
Друзьям мотивы Колорадо.
Ему кричали: "Пой, ковбой!" -
Завсегдатаи ресторадо,
Но стать певцом и рок-звездой
Мечтал студент из Колорадо…
Он, словно яркий метеор,
Ворвался в звёздную плеяду
И произвёл на всех фурор,
Взлетев по строчкам хит-парадов.
И в зарубежную гастроль
Послали нового артиста,
Но… не желал играть он роль
Смазливого певца-статиста.
Был в его жизни эпизод:
Когда на поиск Эль-Дорадо
В джунгли подался целый взвод,
В нём был артист из Колорадо.
Тот авантюрный выкрутас
Едва не кончился трагично:
От смерти только случай спас
Златоискателей циничных.
А вот ещё один момент
Из артистической карьеры:
Как грубый, жёсткий комплимент,
Средь ночи в дом, прорвав портьеры,
Влетел рой автоматных пуль,
Дробя стекло и штукатурку, -
Плевок оскалившихся дул
Властями нанятых придурков.
Визжащий смертоносный град
Певца с женой застал в постели -
Их рай в миг превратился в ад.
Ночь рвалась в хаосе расстрела…
Пока летала смерть вокруг,
Он прикрывал собой супругу,
Сжимая парой крепких рук
Её, разбитую испугом.
Так несколько ночей подряд
Обстрел будил супругов рано,
Пока повстанческий отряд
Не взял дом Ридов под охрану…
Тогда Вьетнам переживал
Американские налёты:
Там лился, как река, напалм,
Ковром бомбили самолёты.
И против варварских боёв
Гремел его протест с эстрады!
Американским бунтарём
Прослыл певец из Колорадо.
Его тревожила судьба
Вьетнамцев и южнокорейцев,
Народов Никарагуа,
Ливана, Чили и индейцев.
Он звёздно-полосатый стяг
Стирал в ведре в столице Чили
От крови жён, детей, солдат,
Что смерть досрочно разлучила…
Как много лет прошло с тех пор,
Когда в числе агитотряда
Пел для шахтёров среди гор
"Брат гринго" - друг из Колорадо.
Когда ж настал прощанья час,
Газеты в новостные ленты
Собрали письма с рудников
Ранкагуа и Эль-Теньенте.
Он счастлив был попасть на БАМ,
И не искал себе награды,
И пел: "Желаю счастья вам!" -
В Сибири бард из Колорадо.
На сцене, мокрой от росы,
На склоне сопки пели рядом
Ансамбль вокальный "Верасы"
И менестрель из Колорадо.
Он, обличая в песнях ложь,
Пел у посольств, на маршах мира -
И уважала молодёжь
За искренность певца-кумира.
Он видел, как циничен мир,
И выступал за справедливость,
За что отважный рок-кумир
У власть имущих впал в немилость.
Готовый жертвовать собой,
Другого заслонить от смерти,
Он выдержал последний бой
И тем обрёл себе бессмертье!
Политика иль криминал
(Здесь знак "равно") такого гада,
Что жизнь цинично оборвал
Борца за мир из Колорадо,
Нашли. И пал в бою солдат…
Неравном, как всегда бывало!
Должно было могилой стать
Воды озёрной покрывало:
Вода должна была сокрыть
Улики подлого удара
И всех заставить позабыть
Про доблесть "Рыцаря с гитарой".
А ликвидатор был - мастак!
Ведь он свой хлеб жуёт не даром:
Убрать певца- такой пустяк!
И больше "Рыцаря с гитарой"
Нет!.. Ныне пошлые певцы
И журналисты-наглецы,
Блогописаки и глупцы,
Политиканы-подлецы,
Власть предержащие дельцы,
Прочие христопродавцы
Врут про него, рыгая смрадом,
Ведь не возьмёт их под уздцы,
Не плюнет в лживые зенцы
И не начистит им торцы
В порядке сатисфакции
Тот, что годится им в отцы, -
Подвергнутый кремации
Тореадор из Колорадо.
Читатель мой, товарищ мой,
Живущий далеко и рядом,
Узнай же ты любой ценой,
Как пал солдат из Колорадо!
Запомни, детям расскажи,
Как пел на сценах-баррикадах,
Как встретил смерть и прожил жизнь
Бунтарь из штата Колорадо!
Цветы к надгробью положи,
Где даты две отныне рядом:
Два мига - это смерть и жизнь
Романтика из Колорадо.
Когда родителям на радость
Родился мальчик весел, бодр
В предгорьях штата Колорадо.
Отец избрал армейский путь
Для сына. Но сказал: "Не надо!" -
Муштры тупой изведав суть,
Кадет из штата Колорадо.
Сменить армейское сукно
На прерий жар и гор прохладу,
На шляпу, лошадь и седло
Был рад рождённый в Колорадо.
А вкус свободы привлекал,
Пьянил в отсутствие преграды,
И он весь день верхом скакал,
Всю ночь спал в травах Колорадо.
Верхом на резвом скакуне
Он - в шляпе иль в индейских перьях -
Умчаться мог на пару дней
В отроги гор, в просторы прерий;
Он мог лежать на валуне,
Осматривать горные гряды,
В ручьях купаться при луне,
Пить воду в реках Колорадо…
Как много лет прошло с тех пор,
Когда за мелкую награду
С приятелем затеял спор
Тот юноша из Колорадо.
Приятель, не жалея шпор,
Гнал мула, плетью бил, как градом,
Но впереди во весь опор
Бежал ковбой из Колорадо.
Закончив этот марш-бросок,
Как будто сбитый камнепадом,
Упал на финише в песок
Легкоатлет из Колорадо.
Он настоящий был ковбой:
Мустангов объезжал умело,
И на родео конь любой
Его вниз сбросить не сумел бы;
На ранчо, сидя у костра
На брёвнышке вместо эстрады,
Пел с вечера и до утра
Друзьям мотивы Колорадо.
Ему кричали: "Пой, ковбой!" -
Завсегдатаи ресторадо,
Но стать певцом и рок-звездой
Мечтал студент из Колорадо…
Он, словно яркий метеор,
Ворвался в звёздную плеяду
И произвёл на всех фурор,
Взлетев по строчкам хит-парадов.
И в зарубежную гастроль
Послали нового артиста,
Но… не желал играть он роль
Смазливого певца-статиста.
Был в его жизни эпизод:
Когда на поиск Эль-Дорадо
В джунгли подался целый взвод,
В нём был артист из Колорадо.
Тот авантюрный выкрутас
Едва не кончился трагично:
От смерти только случай спас
Златоискателей циничных.
А вот ещё один момент
Из артистической карьеры:
Как грубый, жёсткий комплимент,
Средь ночи в дом, прорвав портьеры,
Влетел рой автоматных пуль,
Дробя стекло и штукатурку, -
Плевок оскалившихся дул
Властями нанятых придурков.
Визжащий смертоносный град
Певца с женой застал в постели -
Их рай в миг превратился в ад.
Ночь рвалась в хаосе расстрела…
Пока летала смерть вокруг,
Он прикрывал собой супругу,
Сжимая парой крепких рук
Её, разбитую испугом.
Так несколько ночей подряд
Обстрел будил супругов рано,
Пока повстанческий отряд
Не взял дом Ридов под охрану…
Тогда Вьетнам переживал
Американские налёты:
Там лился, как река, напалм,
Ковром бомбили самолёты.
И против варварских боёв
Гремел его протест с эстрады!
Американским бунтарём
Прослыл певец из Колорадо.
Его тревожила судьба
Вьетнамцев и южнокорейцев,
Народов Никарагуа,
Ливана, Чили и индейцев.
Он звёздно-полосатый стяг
Стирал в ведре в столице Чили
От крови жён, детей, солдат,
Что смерть досрочно разлучила…
Как много лет прошло с тех пор,
Когда в числе агитотряда
Пел для шахтёров среди гор
"Брат гринго" - друг из Колорадо.
Когда ж настал прощанья час,
Газеты в новостные ленты
Собрали письма с рудников
Ранкагуа и Эль-Теньенте.
Он счастлив был попасть на БАМ,
И не искал себе награды,
И пел: "Желаю счастья вам!" -
В Сибири бард из Колорадо.
На сцене, мокрой от росы,
На склоне сопки пели рядом
Ансамбль вокальный "Верасы"
И менестрель из Колорадо.
Он, обличая в песнях ложь,
Пел у посольств, на маршах мира -
И уважала молодёжь
За искренность певца-кумира.
Он видел, как циничен мир,
И выступал за справедливость,
За что отважный рок-кумир
У власть имущих впал в немилость.
Готовый жертвовать собой,
Другого заслонить от смерти,
Он выдержал последний бой
И тем обрёл себе бессмертье!
Политика иль криминал
(Здесь знак "равно") такого гада,
Что жизнь цинично оборвал
Борца за мир из Колорадо,
Нашли. И пал в бою солдат…
Неравном, как всегда бывало!
Должно было могилой стать
Воды озёрной покрывало:
Вода должна была сокрыть
Улики подлого удара
И всех заставить позабыть
Про доблесть "Рыцаря с гитарой".
А ликвидатор был - мастак!
Ведь он свой хлеб жуёт не даром:
Убрать певца- такой пустяк!
И больше "Рыцаря с гитарой"
Нет!.. Ныне пошлые певцы
И журналисты-наглецы,
Блогописаки и глупцы,
Политиканы-подлецы,
Власть предержащие дельцы,
Прочие христопродавцы
Врут про него, рыгая смрадом,
Ведь не возьмёт их под уздцы,
Не плюнет в лживые зенцы
И не начистит им торцы
В порядке сатисфакции
Тот, что годится им в отцы, -
Подвергнутый кремации
Тореадор из Колорадо.
Читатель мой, товарищ мой,
Живущий далеко и рядом,
Узнай же ты любой ценой,
Как пал солдат из Колорадо!
Запомни, детям расскажи,
Как пел на сценах-баррикадах,
Как встретил смерть и прожил жизнь
Бунтарь из штата Колорадо!
Цветы к надгробью положи,
Где даты две отныне рядом:
Два мига - это смерть и жизнь
Романтика из Колорадо.
Вместо эпитафии
…Закончен марафон длиною в жизнь.
Бегун на финиш вылетел устало,
Но некому сказать было: "Держись!
Крепись, ковбой! Сдаваться не пристало!"
Он на переднем крае был один:
Друзья погибли и отца не стало,
"Товарищ" вдруг назвался "господин",
В любимом мире всё постылым стало.
Но он держался из последних сил!
И в мире не было "горячих точек",
Куда б его призыв не заносил
И где бы он не пел призывных строчек.
Он звал к борьбе за справедливый мир
И, как боец, держал судьбы удары,
И был однажды в его жизни миг,
Когда взял автомат вместо гитары.
Чтоб животы арабским пацанам
Не резали штыками фалангисты,
Испанским журналистам по ночам
Не пробивали головы франкисты,
Американцы в Никарагуа
Не жгли огнём деревни сандинистов,
И не рубили пальцы на руках
Тюремным узникам чилийские фашисты,
И чтобы огнедышащий напалм
Не полыхал над крышами вьетнамцев,
И чтоб израильский бульдозер не сметал
С земель исконных хижины ливанцев,
Чтоб в каждом из домов горел очаг,
Чтоб были у ребёнка папа с мамой,
Певец с трибун и баррикад кричал,
Он даже выступал на стройках БАМа.
…Когда-то на Земле была страна
(Она была просторна и сильна),
Где люди жили мирно и счастливо,
Пусть скромно, но почти что справедливо,
В культуре, созидании, любви, -
Певец не раз там выступал, бывало,
Свой инструмент музею подарил,
Народ простой певца боготворил.
И был у той страны трагичный год:
Фашисты провели переворот,
Народ безмолвный утопив в крови.
В день роковой гитара вдруг упала,
Презрев опору прочную перил, -
Знать, искренне певец народ любил! -
И, болью вскрикнув, лопнула струна…
И в нищету низвергнута страна.
…Немало женских покорил сердец -
Патрисия, Рената, Вибке, Рада
И Эве Киви - дам любил певец,
Ковбой-плейбой из штата Колорадо.
Пусть моралист кричит: "Не хорошо!
Таких любвеобильных нам не надо!" -
Ему ж плевать, что было за душой
Романтика из штата Колорадо!
Романтик дамам песни посвящал,
Дарил стихи, возил с собой по миру,
Любил, как рыцарь шпаги и плаща
Или Орфей с гитарой вместо лиры.
…На родину рвалась его душа!
Но публика была ему не рада,
Бесчинствуя, ругая и душа,
Стремясь изгнать певца из Колорадо.
В прямом эфире затыкая рот,
По три вопроса задавая кряду,
Его публично оскорблял урод -
Его земляк, фашист из Колорадо.
Душа скитальца обрела покой
В полях зелёных, в прериях бескрайних,
А прах уложен матери рукой
В "Горах Зелёных" под могильным камнем.
Скучал он часто по родным местам -
Там гуще лес, милей ночи прохлада,
Там травы мягче, выше горы там,
И солнце ярче в штате Колорадо,
Там смелый мальчик мчит во весь опор
На лошади по прерии бескрайней…
Как много лет промчалось с этих пор!
И не вернуть назад их!.. Как печально…
Бегун на финиш вылетел устало,
Но некому сказать было: "Держись!
Крепись, ковбой! Сдаваться не пристало!"
Он на переднем крае был один:
Друзья погибли и отца не стало,
"Товарищ" вдруг назвался "господин",
В любимом мире всё постылым стало.
Но он держался из последних сил!
И в мире не было "горячих точек",
Куда б его призыв не заносил
И где бы он не пел призывных строчек.
Он звал к борьбе за справедливый мир
И, как боец, держал судьбы удары,
И был однажды в его жизни миг,
Когда взял автомат вместо гитары.
Чтоб животы арабским пацанам
Не резали штыками фалангисты,
Испанским журналистам по ночам
Не пробивали головы франкисты,
Американцы в Никарагуа
Не жгли огнём деревни сандинистов,
И не рубили пальцы на руках
Тюремным узникам чилийские фашисты,
И чтобы огнедышащий напалм
Не полыхал над крышами вьетнамцев,
И чтоб израильский бульдозер не сметал
С земель исконных хижины ливанцев,
Чтоб в каждом из домов горел очаг,
Чтоб были у ребёнка папа с мамой,
Певец с трибун и баррикад кричал,
Он даже выступал на стройках БАМа.
…Когда-то на Земле была страна
(Она была просторна и сильна),
Где люди жили мирно и счастливо,
Пусть скромно, но почти что справедливо,
В культуре, созидании, любви, -
Певец не раз там выступал, бывало,
Свой инструмент музею подарил,
Народ простой певца боготворил.
И был у той страны трагичный год:
Фашисты провели переворот,
Народ безмолвный утопив в крови.
В день роковой гитара вдруг упала,
Презрев опору прочную перил, -
Знать, искренне певец народ любил! -
И, болью вскрикнув, лопнула струна…
И в нищету низвергнута страна.
…Немало женских покорил сердец -
Патрисия, Рената, Вибке, Рада
И Эве Киви - дам любил певец,
Ковбой-плейбой из штата Колорадо.
Пусть моралист кричит: "Не хорошо!
Таких любвеобильных нам не надо!" -
Ему ж плевать, что было за душой
Романтика из штата Колорадо!
Романтик дамам песни посвящал,
Дарил стихи, возил с собой по миру,
Любил, как рыцарь шпаги и плаща
Или Орфей с гитарой вместо лиры.
…На родину рвалась его душа!
Но публика была ему не рада,
Бесчинствуя, ругая и душа,
Стремясь изгнать певца из Колорадо.
В прямом эфире затыкая рот,
По три вопроса задавая кряду,
Его публично оскорблял урод -
Его земляк, фашист из Колорадо.
Душа скитальца обрела покой
В полях зелёных, в прериях бескрайних,
А прах уложен матери рукой
В "Горах Зелёных" под могильным камнем.
Скучал он часто по родным местам -
Там гуще лес, милей ночи прохлада,
Там травы мягче, выше горы там,
И солнце ярче в штате Колорадо,
Там смелый мальчик мчит во весь опор
На лошади по прерии бескрайней…
Как много лет промчалось с этих пор!
И не вернуть назад их!.. Как печально…
13 ноября 2010 – 4 июня 2011
Музыка и слова Виталия Шарова
Скачать балладу аудио (wav, 10 Mb)
Памяти американского певца и композитора,
киноактёра и режиссёра, поэта и писателя,
борца за мир и общественного деятеля Дина Рида
посвящается…
киноактёра и режиссёра, поэта и писателя,
борца за мир и общественного деятеля Дина Рида
посвящается…
Баллада о Певце
Луч прожектора вырвал из мрака певца…
Парень крепко сжимал микрофон…
С детских лет его жизненный ритм без конца
Всё стремительней гнал марафон.
И он мчался по выжженной солнцем степи,
Кровь ударами била в висок.
На арену родео вбегая, без сил,
Как подкошенный, падал в песок *.
На своём жеребце он, как ветер, скакал,
И, любуясь степной красотой,
Во весь голос он песни свои распевал.
Как волна, шелестел травостой.
А под вечер к костру собирались друзья,
И огонь всех теплом согревал.
Но ведь в тесном кругу без гитары нельзя,
И он с радостью пел и играл.
…Год за годом идёт, и нельзя сказать: «Стой!
Хоть на миг, время, остановись!»
Популярным певцом стал парнишка простой,
И звезда его ринулась ввысь.
И опять марафон: за концертом — концерт.
Отдых всё ж выпадал иногда.
Шоу-бизнес его «подавал на десерт»,
И казалось, так будет всегда.
Только юноша деньги считать не хотел —
Он хотел людям радость дарить.
Безысходность и боль он увидеть сумел
Тех, кто нищ, кому не на что жить.
С отвращеньем смотрел он на роскошь дворцов,
На рекламу, вспоровшую ночь.
Он всем сердцем хотел, он на всё был готов,
Чтобы людям хоть чем-то помочь.
От кровавых боёв лихорадило мир.
Их жестокость певец понимал,
Против ядерной гонки, за дружбу и мир
Он свой голос теперь поднимал.
Он с ведёрком стоял у посольских ворот
И стирал окровавленный флаг.
Он на митингах пел, и рабочий народ
Слушал, руки сжимая в кулак.
В своих песнях народы он звал на борьбу,
И его ненавидели те,
Кто по дому певца открывали стрельбу,
Кто в застенки бросал его, те,
Кому песни его были не по душе
И кто жаждал расправы с певцом.
Зря старались они! Эти песни уже
Не убить ни тюрьмой, ни свинцом!
Видел он, как ливанцы стонали от ран,
В Чили мог без суда быть убит,
В Никарагуа жил в лагерях партизан,
В Уругвае — охраной избит.
Он с гитарой и с песней объездил весь свет —
Популярность не знает границ —
Фестивали в Берлине, в Гаване, в Москве,
Съёмки в фильмах, концерты на «бис».
Он себя не щадил, он хотел всё успеть,
И врачи говорили ему:
— Прекратите, иначе не сможете петь!..
Верил сердцу лишь он своему.
Все невзгоды делил он с гитарой вдвоём,
И во время поездки на БАМ,
Забывая подчас о здоровье своём,
Он сквозь боль улыбался друзьям **.
Летний день… Почему вдруг поблёк солнца свет,
И камыш перестал шелестеть?..
Не успел он отправить последний привет…
Не успел свою песню допеть…
Только ветер чуть морщит озёрную гладь.
Тишина растеклась над водой,
И плакучая ива, чтоб не зарыдать,
Преклонилась к земле головой.
Как тяжёл миг утраты! Как страшен конец!
В горле спазмы, и сердце болит…
Навсегда нас покинул не просто певец —
Человек настоящий — Дин Рид…
Навсегда в моей памяти, в сердце моём
Его сердце, как пламя, горит.
Мы с тобой вместе песню свободы споём!
Я с тобой не прощаюсь, Дин Рид!..
Парень крепко сжимал микрофон…
С детских лет его жизненный ритм без конца
Всё стремительней гнал марафон.
И он мчался по выжженной солнцем степи,
Кровь ударами била в висок.
На арену родео вбегая, без сил,
Как подкошенный, падал в песок *.
На своём жеребце он, как ветер, скакал,
И, любуясь степной красотой,
Во весь голос он песни свои распевал.
Как волна, шелестел травостой.
А под вечер к костру собирались друзья,
И огонь всех теплом согревал.
Но ведь в тесном кругу без гитары нельзя,
И он с радостью пел и играл.
…Год за годом идёт, и нельзя сказать: «Стой!
Хоть на миг, время, остановись!»
Популярным певцом стал парнишка простой,
И звезда его ринулась ввысь.
И опять марафон: за концертом — концерт.
Отдых всё ж выпадал иногда.
Шоу-бизнес его «подавал на десерт»,
И казалось, так будет всегда.
Только юноша деньги считать не хотел —
Он хотел людям радость дарить.
Безысходность и боль он увидеть сумел
Тех, кто нищ, кому не на что жить.
С отвращеньем смотрел он на роскошь дворцов,
На рекламу, вспоровшую ночь.
Он всем сердцем хотел, он на всё был готов,
Чтобы людям хоть чем-то помочь.
От кровавых боёв лихорадило мир.
Их жестокость певец понимал,
Против ядерной гонки, за дружбу и мир
Он свой голос теперь поднимал.
Он с ведёрком стоял у посольских ворот
И стирал окровавленный флаг.
Он на митингах пел, и рабочий народ
Слушал, руки сжимая в кулак.
В своих песнях народы он звал на борьбу,
И его ненавидели те,
Кто по дому певца открывали стрельбу,
Кто в застенки бросал его, те,
Кому песни его были не по душе
И кто жаждал расправы с певцом.
Зря старались они! Эти песни уже
Не убить ни тюрьмой, ни свинцом!
Видел он, как ливанцы стонали от ран,
В Чили мог без суда быть убит,
В Никарагуа жил в лагерях партизан,
В Уругвае — охраной избит.
Он с гитарой и с песней объездил весь свет —
Популярность не знает границ —
Фестивали в Берлине, в Гаване, в Москве,
Съёмки в фильмах, концерты на «бис».
Он себя не щадил, он хотел всё успеть,
И врачи говорили ему:
— Прекратите, иначе не сможете петь!..
Верил сердцу лишь он своему.
Все невзгоды делил он с гитарой вдвоём,
И во время поездки на БАМ,
Забывая подчас о здоровье своём,
Он сквозь боль улыбался друзьям **.
Летний день… Почему вдруг поблёк солнца свет,
И камыш перестал шелестеть?..
Не успел он отправить последний привет…
Не успел свою песню допеть…
Только ветер чуть морщит озёрную гладь.
Тишина растеклась над водой,
И плакучая ива, чтоб не зарыдать,
Преклонилась к земле головой.
Как тяжёл миг утраты! Как страшен конец!
В горле спазмы, и сердце болит…
Навсегда нас покинул не просто певец —
Человек настоящий — Дин Рид…
Навсегда в моей памяти, в сердце моём
Его сердце, как пламя, горит.
Мы с тобой вместе песню свободы споём!
Я с тобой не прощаюсь, Дин Рид!..
4 сентября 1988 г. — 13 декабря 1989 г.
Музыка и слова Виталия Шарова
Мир без тебя
(Дину Риду)
Где ты, Дин? Что случилось с тобой? Дай ответ!
Почему твои руки в рубцах?..
Ты ушёл — и над миром померк солнца свет,
И надежда угасла в сердцах.
Без тебя раздробили Советский Союз,
Мир опять подтолкнули к войне,
Без тебя подло был торпедирован «Курск»,
И матросов сгноили на дне.
Без тебя Палестина скончалась от ран,
И Чечня захлебнулась в крови,
И никто не кричит больше «No pasaran!»,
И забыты давно шурави.
Во всём мире насилью оказан почёт,
И разрушен дотла коммунизм,
И приехал в Россию, как друг, Пиночёт,
И сегодня власть денег — фашизм.
А вчера было нормой — дубинкой в «торец»,
Танки — в город, стреляй и дави!
Как в далёком Сантьяго, сожжён был дворец,
И народ был раздавлен в крови.
Люди с голоду мрут, но жирует магнат —
Знать, таков депутатский заказ.
В сырьевых регионах грохочет война —
Делят золото, нефть или газ…
И как долго мы будем сатрапов терпеть?!
Люди, сбросьте фашизма ярмо!
Чтобы мир своим детям построить успеть,
Паразитов мы втопчем в дерьмо!
Пусть же в Чили студент «Venceremos!» кричит,
Громко «Give Peace a Chance!» англичанин орёт,
Пусть в России, как гром, «Варшавянка» звучит,
«Bella, ciao!» пускай итальянец поёт!
Пусть народы припомнят героев-борцов,
Кто с гитарой в атаку ходил,
Миротворцев по сути и мира творцов,
Кто не сдался и кто победил,
Кто служению людям всю жизнь посвятил
И чьё сердце как факел горит,
Сквозь пространство и время, сквозь камни могил, —
Виктор Хара, Гевара, Дин Рид...
Миллионы имён пусть наполнят наш круг,
Напряжение сводит плечо,
Когда справа и слева — товарищ и друг,
А не вор и не «чёрт знает чё»!
Ты — легенда, герой, символ наших идей,
Чести, совести, воли к борьбе.
Цель — счастливое детство у наших детей —
Как дань памяти, Дин, о тебе.
Почему твои руки в рубцах?..
Ты ушёл — и над миром померк солнца свет,
И надежда угасла в сердцах.
Без тебя раздробили Советский Союз,
Мир опять подтолкнули к войне,
Без тебя подло был торпедирован «Курск»,
И матросов сгноили на дне.
Без тебя Палестина скончалась от ран,
И Чечня захлебнулась в крови,
И никто не кричит больше «No pasaran!»,
И забыты давно шурави.
Во всём мире насилью оказан почёт,
И разрушен дотла коммунизм,
И приехал в Россию, как друг, Пиночёт,
И сегодня власть денег — фашизм.
А вчера было нормой — дубинкой в «торец»,
Танки — в город, стреляй и дави!
Как в далёком Сантьяго, сожжён был дворец,
И народ был раздавлен в крови.
Люди с голоду мрут, но жирует магнат —
Знать, таков депутатский заказ.
В сырьевых регионах грохочет война —
Делят золото, нефть или газ…
И как долго мы будем сатрапов терпеть?!
Люди, сбросьте фашизма ярмо!
Чтобы мир своим детям построить успеть,
Паразитов мы втопчем в дерьмо!
Пусть же в Чили студент «Venceremos!» кричит,
Громко «Give Peace a Chance!» англичанин орёт,
Пусть в России, как гром, «Варшавянка» звучит,
«Bella, ciao!» пускай итальянец поёт!
Пусть народы припомнят героев-борцов,
Кто с гитарой в атаку ходил,
Миротворцев по сути и мира творцов,
Кто не сдался и кто победил,
Кто служению людям всю жизнь посвятил
И чьё сердце как факел горит,
Сквозь пространство и время, сквозь камни могил, —
Виктор Хара, Гевара, Дин Рид...
Миллионы имён пусть наполнят наш круг,
Напряжение сводит плечо,
Когда справа и слева — товарищ и друг,
А не вор и не «чёрт знает чё»!
Ты — легенда, герой, символ наших идей,
Чести, совести, воли к борьбе.
Цель — счастливое детство у наших детей —
Как дань памяти, Дин, о тебе.
8 августа 2009 г.
* Речь идет о финише состязания
Д.Рида с мулом на дистанции 110 миль. Вот как рассказывается об этом в
книге Ч.Лашевски «Радикал рока»: «Спустя 47 часов после начала гонки,
прихрамывающий Рид появился на арене родео и рухнул в изнеможении прямо
перед публикой, собравшейся на финальное зрелище».
** Рассказ об этом событии можно прочитать здесь.
** Рассказ об этом событии можно прочитать здесь.
Музыка и слова Виталия Шарова
Скачать балладу аудио (wav, 10 Mb)
Памяти американского певца и композитора,
киноактёра и режиссёра, поэта и писателя,
борца за мир и общественного деятеля Дина Рида
посвящается…
киноактёра и режиссёра, поэта и писателя,
борца за мир и общественного деятеля Дина Рида
посвящается…
Баллада о Певце
Луч прожектора вырвал из мрака певца…
Парень крепко сжимал микрофон…
С детских лет его жизненный ритм без конца
Всё стремительней гнал марафон.
И он мчался по выжженной солнцем степи,
Кровь ударами била в висок.
На арену родео вбегая, без сил,
Как подкошенный, падал в песок *.
На своём жеребце он, как ветер, скакал,
И, любуясь степной красотой,
Во весь голос он песни свои распевал.
Как волна, шелестел травостой.
А под вечер к костру собирались друзья,
И огонь всех теплом согревал.
Но ведь в тесном кругу без гитары нельзя,
И он с радостью пел и играл.
…Год за годом идёт, и нельзя сказать: «Стой!
Хоть на миг, время, остановись!»
Популярным певцом стал парнишка простой,
И звезда его ринулась ввысь.
И опять марафон: за концертом — концерт.
Отдых всё ж выпадал иногда.
Шоу-бизнес его «подавал на десерт»,
И казалось, так будет всегда.
Только юноша деньги считать не хотел —
Он хотел людям радость дарить.
Безысходность и боль он увидеть сумел
Тех, кто нищ, кому не на что жить.
С отвращеньем смотрел он на роскошь дворцов,
На рекламу, вспоровшую ночь.
Он всем сердцем хотел, он на всё был готов,
Чтобы людям хоть чем-то помочь.
От кровавых боёв лихорадило мир.
Их жестокость певец понимал,
Против ядерной гонки, за дружбу и мир
Он свой голос теперь поднимал.
Он с ведёрком стоял у посольских ворот
И стирал окровавленный флаг.
Он на митингах пел, и рабочий народ
Слушал, руки сжимая в кулак.
В своих песнях народы он звал на борьбу,
И его ненавидели те,
Кто по дому певца открывали стрельбу,
Кто в застенки бросал его, те,
Кому песни его были не по душе
И кто жаждал расправы с певцом.
Зря старались они! Эти песни уже
Не убить ни тюрьмой, ни свинцом!
Видел он, как ливанцы стонали от ран,
В Чили мог без суда быть убит,
В Никарагуа жил в лагерях партизан,
В Уругвае — охраной избит.
Он с гитарой и с песней объездил весь свет —
Популярность не знает границ —
Фестивали в Берлине, в Гаване, в Москве,
Съёмки в фильмах, концерты на «бис».
Он себя не щадил, он хотел всё успеть,
И врачи говорили ему:
— Прекратите, иначе не сможете петь!..
Верил сердцу лишь он своему.
Все невзгоды делил он с гитарой вдвоём,
И во время поездки на БАМ,
Забывая подчас о здоровье своём,
Он сквозь боль улыбался друзьям **.
Летний день… Почему вдруг поблёк солнца свет,
И камыш перестал шелестеть?..
Не успел он отправить последний привет…
Не успел свою песню допеть…
Только ветер чуть морщит озёрную гладь.
Тишина растеклась над водой,
И плакучая ива, чтоб не зарыдать,
Преклонилась к земле головой.
Как тяжёл миг утраты! Как страшен конец!
В горле спазмы, и сердце болит…
Навсегда нас покинул не просто певец —
Человек настоящий — Дин Рид…
Навсегда в моей памяти, в сердце моём
Его сердце, как пламя, горит.
Мы с тобой вместе песню свободы споём!
Я с тобой не прощаюсь, Дин Рид!..
Парень крепко сжимал микрофон…
С детских лет его жизненный ритм без конца
Всё стремительней гнал марафон.
И он мчался по выжженной солнцем степи,
Кровь ударами била в висок.
На арену родео вбегая, без сил,
Как подкошенный, падал в песок *.
На своём жеребце он, как ветер, скакал,
И, любуясь степной красотой,
Во весь голос он песни свои распевал.
Как волна, шелестел травостой.
А под вечер к костру собирались друзья,
И огонь всех теплом согревал.
Но ведь в тесном кругу без гитары нельзя,
И он с радостью пел и играл.
…Год за годом идёт, и нельзя сказать: «Стой!
Хоть на миг, время, остановись!»
Популярным певцом стал парнишка простой,
И звезда его ринулась ввысь.
И опять марафон: за концертом — концерт.
Отдых всё ж выпадал иногда.
Шоу-бизнес его «подавал на десерт»,
И казалось, так будет всегда.
Только юноша деньги считать не хотел —
Он хотел людям радость дарить.
Безысходность и боль он увидеть сумел
Тех, кто нищ, кому не на что жить.
С отвращеньем смотрел он на роскошь дворцов,
На рекламу, вспоровшую ночь.
Он всем сердцем хотел, он на всё был готов,
Чтобы людям хоть чем-то помочь.
От кровавых боёв лихорадило мир.
Их жестокость певец понимал,
Против ядерной гонки, за дружбу и мир
Он свой голос теперь поднимал.
Он с ведёрком стоял у посольских ворот
И стирал окровавленный флаг.
Он на митингах пел, и рабочий народ
Слушал, руки сжимая в кулак.
В своих песнях народы он звал на борьбу,
И его ненавидели те,
Кто по дому певца открывали стрельбу,
Кто в застенки бросал его, те,
Кому песни его были не по душе
И кто жаждал расправы с певцом.
Зря старались они! Эти песни уже
Не убить ни тюрьмой, ни свинцом!
Видел он, как ливанцы стонали от ран,
В Чили мог без суда быть убит,
В Никарагуа жил в лагерях партизан,
В Уругвае — охраной избит.
Он с гитарой и с песней объездил весь свет —
Популярность не знает границ —
Фестивали в Берлине, в Гаване, в Москве,
Съёмки в фильмах, концерты на «бис».
Он себя не щадил, он хотел всё успеть,
И врачи говорили ему:
— Прекратите, иначе не сможете петь!..
Верил сердцу лишь он своему.
Все невзгоды делил он с гитарой вдвоём,
И во время поездки на БАМ,
Забывая подчас о здоровье своём,
Он сквозь боль улыбался друзьям **.
Летний день… Почему вдруг поблёк солнца свет,
И камыш перестал шелестеть?..
Не успел он отправить последний привет…
Не успел свою песню допеть…
Только ветер чуть морщит озёрную гладь.
Тишина растеклась над водой,
И плакучая ива, чтоб не зарыдать,
Преклонилась к земле головой.
Как тяжёл миг утраты! Как страшен конец!
В горле спазмы, и сердце болит…
Навсегда нас покинул не просто певец —
Человек настоящий — Дин Рид…
Навсегда в моей памяти, в сердце моём
Его сердце, как пламя, горит.
Мы с тобой вместе песню свободы споём!
Я с тобой не прощаюсь, Дин Рид!..
4 сентября 1988 г. — 13 декабря 1989 г.
Музыка и слова Виталия Шарова
Мир без тебя
(Дину Риду)
Где ты, Дин? Что случилось с тобой? Дай ответ!
Почему твои руки в рубцах?..
Ты ушёл — и над миром померк солнца свет,
И надежда угасла в сердцах.
Без тебя раздробили Советский Союз,
Мир опять подтолкнули к войне,
Без тебя подло был торпедирован «Курск»,
И матросов сгноили на дне.
Без тебя Палестина скончалась от ран,
И Чечня захлебнулась в крови,
И никто не кричит больше «No pasaran!»,
И забыты давно шурави.
Во всём мире насилью оказан почёт,
И разрушен дотла коммунизм,
И приехал в Россию, как друг, Пиночёт,
И сегодня власть денег — фашизм.
А вчера было нормой — дубинкой в «торец»,
Танки — в город, стреляй и дави!
Как в далёком Сантьяго, сожжён был дворец,
И народ был раздавлен в крови.
Люди с голоду мрут, но жирует магнат —
Знать, таков депутатский заказ.
В сырьевых регионах грохочет война —
Делят золото, нефть или газ…
И как долго мы будем сатрапов терпеть?!
Люди, сбросьте фашизма ярмо!
Чтобы мир своим детям построить успеть,
Паразитов мы втопчем в дерьмо!
Пусть же в Чили студент «Venceremos!» кричит,
Громко «Give Peace a Chance!» англичанин орёт,
Пусть в России, как гром, «Варшавянка» звучит,
«Bella, ciao!» пускай итальянец поёт!
Пусть народы припомнят героев-борцов,
Кто с гитарой в атаку ходил,
Миротворцев по сути и мира творцов,
Кто не сдался и кто победил,
Кто служению людям всю жизнь посвятил
И чьё сердце как факел горит,
Сквозь пространство и время, сквозь камни могил, —
Виктор Хара, Гевара, Дин Рид...
Миллионы имён пусть наполнят наш круг,
Напряжение сводит плечо,
Когда справа и слева — товарищ и друг,
А не вор и не «чёрт знает чё»!
Ты — легенда, герой, символ наших идей,
Чести, совести, воли к борьбе.
Цель — счастливое детство у наших детей —
Как дань памяти, Дин, о тебе.
Почему твои руки в рубцах?..
Ты ушёл — и над миром померк солнца свет,
И надежда угасла в сердцах.
Без тебя раздробили Советский Союз,
Мир опять подтолкнули к войне,
Без тебя подло был торпедирован «Курск»,
И матросов сгноили на дне.
Без тебя Палестина скончалась от ран,
И Чечня захлебнулась в крови,
И никто не кричит больше «No pasaran!»,
И забыты давно шурави.
Во всём мире насилью оказан почёт,
И разрушен дотла коммунизм,
И приехал в Россию, как друг, Пиночёт,
И сегодня власть денег — фашизм.
А вчера было нормой — дубинкой в «торец»,
Танки — в город, стреляй и дави!
Как в далёком Сантьяго, сожжён был дворец,
И народ был раздавлен в крови.
Люди с голоду мрут, но жирует магнат —
Знать, таков депутатский заказ.
В сырьевых регионах грохочет война —
Делят золото, нефть или газ…
И как долго мы будем сатрапов терпеть?!
Люди, сбросьте фашизма ярмо!
Чтобы мир своим детям построить успеть,
Паразитов мы втопчем в дерьмо!
Пусть же в Чили студент «Venceremos!» кричит,
Громко «Give Peace a Chance!» англичанин орёт,
Пусть в России, как гром, «Варшавянка» звучит,
«Bella, ciao!» пускай итальянец поёт!
Пусть народы припомнят героев-борцов,
Кто с гитарой в атаку ходил,
Миротворцев по сути и мира творцов,
Кто не сдался и кто победил,
Кто служению людям всю жизнь посвятил
И чьё сердце как факел горит,
Сквозь пространство и время, сквозь камни могил, —
Виктор Хара, Гевара, Дин Рид...
Миллионы имён пусть наполнят наш круг,
Напряжение сводит плечо,
Когда справа и слева — товарищ и друг,
А не вор и не «чёрт знает чё»!
Ты — легенда, герой, символ наших идей,
Чести, совести, воли к борьбе.
Цель — счастливое детство у наших детей —
Как дань памяти, Дин, о тебе.
8 августа 2009 г.
* Речь идет о финише состязания
Д.Рида с мулом на дистанции 110 миль. Вот как рассказывается об этом в
книге Ч.Лашевски «Радикал рока»: «Спустя 47 часов после начала гонки,
прихрамывающий Рид появился на арене родео и рухнул в изнеможении прямо
перед публикой, собравшейся на финальное зрелище».
** Рассказ об этом событии можно прочитать здесь.
** Рассказ об этом событии можно прочитать здесь.
Игорь Шаханин
Жизнь - Борьба
Он вышел и взял гитару,
О революции чтоб спеть
И чтобы красную идею
В стихах своих легко прочесть.
Нет, он не боялся крови -
О, сколько раз была она,
Но и не хотел он крови,
Хотел он мира и добра.
Вокруг него стояли люди
И пели «We will overcome»,
Собрав энергию большую,
Направили её во все сердца.
Был ли то Рим, или Тында,
Или морозная Тайга -
Везде основой была песня,
Единство,
Солидарность,
Теплота.
Была ли то страна социализма
Или страна, погрязшая, как Чили,
В грязи диктата и тюрьмы,
Везде любимое он делал дело -
Помочь, вселить надежду,
Вдохновить!
И с уст его сходила главная идея -
Не стой на месте -
Строй,
Борись,
Вперёд иди!
Помочь закованным народам,
Попавшим на войны крючок,
Или, о наконец, живущим в мире
Помочь тот мир и сохранить.
Он написал немало песен,
Немало пробыл он в бою -
В бою за левую идею,
В бою за честный и справедливый мир,
Но, к сожаленью, нету больше Дина,
Но есть ведь песни - голос тот же всё,
Живой!
И люди есть ещё, что верят -
Взмахнёт когда-нибудь над Землёю
Своими крыльями белый голубь мира!
О революции чтоб спеть
И чтобы красную идею
В стихах своих легко прочесть.
Нет, он не боялся крови -
О, сколько раз была она,
Но и не хотел он крови,
Хотел он мира и добра.
Вокруг него стояли люди
И пели «We will overcome»,
Собрав энергию большую,
Направили её во все сердца.
Был ли то Рим, или Тында,
Или морозная Тайга -
Везде основой была песня,
Единство,
Солидарность,
Теплота.
Была ли то страна социализма
Или страна, погрязшая, как Чили,
В грязи диктата и тюрьмы,
Везде любимое он делал дело -
Помочь, вселить надежду,
Вдохновить!
И с уст его сходила главная идея -
Не стой на месте -
Строй,
Борись,
Вперёд иди!
Помочь закованным народам,
Попавшим на войны крючок,
Или, о наконец, живущим в мире
Помочь тот мир и сохранить.
Он написал немало песен,
Немало пробыл он в бою -
В бою за левую идею,
В бою за честный и справедливый мир,
Но, к сожаленью, нету больше Дина,
Но есть ведь песни - голос тот же всё,
Живой!
И люди есть ещё, что верят -
Взмахнёт когда-нибудь над Землёю
Своими крыльями белый голубь мира!
Сергей Шишкин
Как не горят творенья духа
Под сенью милых сердцу муз,
Так не исчезнет лира звука
Со струн звенящих и из уст.
Дитя Америки и прерий,
Неисправимый оптимист
Дарил России счастья гений,
Являясь больше, чем артист.
Мятежный странник с шестиструнной
Меж двух империй тёмных сил
С улыбкой шёл дорогой трудной
И людям песни он дарил.
Судьбой тернистою гонимый,
Подвижник мира и зари,
Остался вечно молодым он,
Певец свободы и любви.
Пропой нам песню в бой грядущий!
Пропой врагам наперекор
Душою пламенной поющий
Певец свободы, Эль Кантор!
Под сенью милых сердцу муз,
Так не исчезнет лира звука
Со струн звенящих и из уст.
Дитя Америки и прерий,
Неисправимый оптимист
Дарил России счастья гений,
Являясь больше, чем артист.
Мятежный странник с шестиструнной
Меж двух империй тёмных сил
С улыбкой шёл дорогой трудной
И людям песни он дарил.
Судьбой тернистою гонимый,
Подвижник мира и зари,
Остался вечно молодым он,
Певец свободы и любви.
Пропой нам песню в бой грядущий!
Пропой врагам наперекор
Душою пламенной поющий
Певец свободы, Эль Кантор!
Танголита
Памяти Дина Рида
Пуля зеркало расколола,
Или в озере черном волна плескала.
А для кого-то солнце померкло -
Ведь чье-то сердце стучать перестало.
Ветер осколки разносит по свету
И разбросает их в разные страны.
Всюду оставит боли частицу -
След от нежданной мучительной раны.
Просто ли это - терять навечно?
Никто потерю измерить не сможет.
Как мне твой образ собрать по свету?
Кто, кроме карты, в этом поможет?
Плещутся волны в далеких широтах -
У Калифорнии, возле Гавайев,
А в СССР, в другом полушарии,
Сердца осталась частица другая.
В солнечных прериях твое сердце
Или южнее, в далекой Чили?
Вся ли душа у тебя в улыбке
Или дороже слезы скупые?
Что тебе ближе: звезды сияние
Или кулак, что к плечу поднимают?
Эстрада в огнях или пыль окопов,
Где в песню порой из винтовки стреляют?
Ты не ответишь, никто не ответит,
Надвое зеркало раскололи.
Трудно видеть мир вполовину,
Трудно привыкнуть к всечасной боли.
Небо – в полнеба, солнце - в полсолнца,
Ветры уже не пахнут цветами.
Но время еще повторит твое имя
Звонкими, юными голосами.
Или в озере черном волна плескала.
А для кого-то солнце померкло -
Ведь чье-то сердце стучать перестало.
Ветер осколки разносит по свету
И разбросает их в разные страны.
Всюду оставит боли частицу -
След от нежданной мучительной раны.
Просто ли это - терять навечно?
Никто потерю измерить не сможет.
Как мне твой образ собрать по свету?
Кто, кроме карты, в этом поможет?
Плещутся волны в далеких широтах -
У Калифорнии, возле Гавайев,
А в СССР, в другом полушарии,
Сердца осталась частица другая.
В солнечных прериях твое сердце
Или южнее, в далекой Чили?
Вся ли душа у тебя в улыбке
Или дороже слезы скупые?
Что тебе ближе: звезды сияние
Или кулак, что к плечу поднимают?
Эстрада в огнях или пыль окопов,
Где в песню порой из винтовки стреляют?
Ты не ответишь, никто не ответит,
Надвое зеркало раскололи.
Трудно видеть мир вполовину,
Трудно привыкнуть к всечасной боли.
Небо – в полнеба, солнце - в полсолнца,
Ветры уже не пахнут цветами.
Но время еще повторит твое имя
Звонкими, юными голосами.
Коментарі
Дописати коментар